Э, в смысле, когда-нибудь? Не, мой дорогой, если тебя госпожа Судьба таки швырнула мне в руки, то я уже не отпущу. И видеть будешь меня каждый день, понял?
— Завтра. — скорее пискнула, чем сказала. Ну да, в мыслях всё гораздо легче.
— Что?
— Завтра в библиотеке в три.
Лазарев смотрел на меня с непониманием. Наверное, мои слова так его ошарашили, что бедный парень буквально застыл в дверях.
— Слушай, Маша…
— Саша, — обиженно поправила я. — Меня зовут Саша.
— Это не важно, — было мне ответом. — Я, конечно, сочувствую тебе и всё такое, но ты прости, у меня нет ни времени, ни желания с тобой каждый день заниматься. Я, вообще-то, когда соглашался, думал, что речь идёт о паре занятий, а не о трёх неделях. Сорри, но поищи кого-то другого.
Бух. Мои мечты и с треском рухнули вниз. Гордость в груди сжалась в комок, и душу больно оцарапали кошачьи лапы. Жаль, что нельзя провалиться сквозь землю, это бы значительной мере облегчило мне жизнь.
Лазарев уже ушёл. Ну нет, я так просто не сдамся. Пусть мышь серая. Пусть он даже не считает нужным помнить моё имя. Пусть всё против меня. Я так просто не сдамся. Не захочет по хорошему? Заставим!
Пока закрывала дверь, думала, как проучить парня за его слова. Повернула голову в сторону лестницы и наткнулась взглядом на Тимофея, разговаривавшего с нашей учительницей обществознания. Понятия не имею, о чём, но ситуацию можно будет повернуть против него, если я узнаю.
Подслушивать нехорошо, но цель оправдывает средства, как говорил известный Никола Макиавелли.
Сделала вид что смотрю в телефон и медленно пошла вперёд. Начали долетать обрывки фраз.
— Так когда долги будешь сдавать, Лазарев?
— Да сдам я, Лариса Евгеньевна, честное слово.
— Я слышу это от тебя уже вторую неделю. Если завтра не сдашь мне что-нибудь, то поставлю два двояка и будешь свободен.
— Что сдать?
— Эссе, например. Темы мы разобрали на последнем уроке.
— Да не умею я их писать…
Но тут, к несчастью для Тимофея, влезла я.
— Здравствуйте, Лариса Евгеньевна, — я приветливо улыбнулась своей любимой учительнице. — Как ваши дела?
— Были бы просто отлично, если бы Лазарев, наконец-то, что-то сдал.
Почувствовала, как воздух накалился. Я уверена, парень готов меня прибить прямо тут, но его останавливает присутствие педагога.
— Так пусть напишет вам пару эссе, — о боже, какая я вредная. — для него это не составит труда.
— Я же говорю, я не умею…
— Да что ты скромничаешь, — наверное, я сейчас была похожа на мамочку, которая расхваливает своё дитя перед родственниками и друзьями. — Я знаю, у тебя отлично получается. Не волнуйтесь, Лариса Евгеньевна, он завтра вам всё принесёт.
— Ну что, Тимофей, жду завтра два эссе по три страницы. Не будет — будет два.
И ушла, только стук каблуков по полу и был слышен.
Я посмотрела на Тимофея и поняла, что пора бежать. Срочно. Иначе полечу прямо с окна третьего этажа. И никто меня не спасёт, потому что коридор пустой и все на уроках.
— Беги, даю тебе фору в десять секунд, потом пеняй на себя!
Дважды повторять не пришлось. Я со всех ног ринулась к лестнице, молясь, чтобы моя удачливость меня не подвела, и ноги не соскользнули с какой-нибудь ступеньки. А то я могу! И Лазарев не шутил насчёт десяти секунд. Я мысленно отсчитала и услышала громкие, а главное быстрые шаги. Блин, да такими темпами он меня за секунду догонит.
У меня каким-то чудом, не иначе, получилось добежать до раздевалки. Около входа сидит охранник, а значит, что в крайнем случае я могу его позвать.
— Оп, — почувствовала, как меня схватили за плечи и потащили к вешалкам, — поймал.
И я чуть не отшатнулась от внезапного смущения и от того, как среагировало на него мое тело. Мелкие мурашки щекоткой разбежались по коже, живот прихватило, и все внутренности будто сжались в комок.
— Пусти, — пропищала.
— Ага, конечно, — Тимофей саркастично усмехнулся. — Сначала я тебя придушу чьим-нибудь шарфом!
— Это тебе моя месть. За дело, между прочим.
— Чего?
— Того! За сказанное в кабинете. Мне обидно было!
— Хорошо, в следующий раз я тебе совру, чтобы ты не психовала и не рушила некоторым жизнь своими действиями, — он отпустил меня.
Сказанное странной грустью забылось где-то в груди. Так всегда бывает, когда начинаешь обдумывать свои поступки, совершенные на эмоциях.
— Прости.
— Прости, — передразнил Лазарев. — Забей. Пойду домой, писать эти долбанные эссе. Спасибо большое!
Схватил куртку с соседней вешалки, накинул и ушёл, оставив меня одну. Вернее, с грузом вины на плечах. Вины, которая сейчас разъедала всё внутри меня и не хотела останавливаться. Боже, вот я дура! Всё испортила.
«Да там и портить было нечего», — бурчало сознание, и я стукнула кулаком по стене. Больно. Но не так сильно, как морально.
Домой брела с ощущением пустоты и полного бессилия. Ничего не хотелось, ничего не думалось. Приду домой, уткнусь в подушку и задохнусь. Одной истеричкой меньше будет.
— Я дома, — интонация и голос как у больного при смерти.
— Привет! — послышалось откуда-то с кухни. — Обедать будешь?
