– А у меня в машине тепло, – он, поймав мой взгляд, пожимает плечами и дергает себя за карман. – Случилось-то много чего, но тебе беспокоиться не о чем. Дядюшка Юрек все уладил, как всегда. Ну, и тетушка Яся помогла немножко. Давай, помогай разгружать. Жена столько всего вам наготовила, неделю будете питаться и друзей кормить. Девчонки, налетайте, ну!
Он ставит сумку на пол и весело смотрит, как мы с соседками выкладываем на стол ее содержимое – стеклянные банки с вареньями и соленьями, пластмассовые контейнеры с голубцами и котлетами, бумажные пакеты с пирожками и булочками. Девчонки ахают и охают, глаза у них горят.
– Тайка, это твой дядя? – щебечут они наперебой. – Ух ты, плов! А ты ж говорила, у тебя родных не осталось. Ох ты, гуляш!
– А я неродной дядя, – басит Георгий Георгиевич. – Я дядя названный. Приехал издалека, буду жить у вас. Шутка!
– Да мы не против! – хихикают девчонки, стреляя глазками. – Мы вам кровать освободим! Или две даже!
– Вот что гостинцы животворящие делают! Талия, девочка, я, собственно, здесь в роли почтового голубя, – он достает из кармана куртки большой конверт. – Вот тебе настоящее аналоговое письмо, раз почту не проверяешь. Прочти, будь другом. И прекрати парня мучить, он-то уж точно ни в чем не виноват. И любит тебя, глупую такую.
– Вы про Алика! – ахают девчонки. – Тайка, а ну бери письмо! А то мы с тобой разговаривать не будем!
– Вот, слушай умных людей, – наставительно говорит Георгий Георгиевич, всовывая конверт мне в руки. – Я имею в виду, дядюшку Юрека слушай. Хороший у тебя парень, правильный. Я вон в дикой юности такие глупости вытворял из-за Яськи, что вспомнить стыдно. Даже рассказывать не буду. А он… На, в общем, читай, а я дальше полетел. Не скучайте!
