Кросс следовало взять с собой что-то покрепче кофе.
Сэди снова завернула крышку термоса и бросила его на переднее место пассажира в дерьмовой желтой машине Хека.
Она неотрывно смотрела на дом Кортесов. Никаких фонарей снаружи. Только лунный свет просачивался сквозь деревья и освещал дом каким-то потусторонним светом. Окна напоминали коробки с окантовкой золотом. Шторы на окнах скрывали большую часть того, что происходило внутри, свет струился только по бокам, обеспечивая эти золотистые края.
Девочка находилась в доме.
С девочкой были проблемы. Сэди помнила, как Эдди рассказывал ей, что поведенческие проблемы начались у Изабеллы в возрасте пяти лет. Пока была жива мать, она позволяла ей делать все, что хотела. Никакой дисциплины. Эдди винил себя, но больше всего отца. Изабелла была его единственной внучкой, и он ее страшно баловал. Все ее баловали — слуги, охранники, и еще были очарованы ею.
Она была настоящим ангелом. Такой милой и забавной, как может быть ребенок-кинозвезда.
Только вот не тогда, когда не получала то, что хотела, и не тогда, когда все внимание уделялось не ей. Тогда она становилась жестокой и впадала в ярость.
Эдди отказывался от медикаментозной терапии. Он думал, что ребенок перерастет эти вспышки гнева.
Все эти воспоминания просеивались сквозь мозг Сэди в последние пару часов, когда она сидела в машине и наблюдала за домом. Слова, его голос нахлынули на нее, словно он прикоснулся к ней. Она содрогнулась даже сейчас, попыталась сбросить это ощущение и сосредоточила внимание на доме. Ее сознание создавало образы того, что находилось внутри — маски, кресты, рисунки, которые ей показала Девлин. Все слишком знакомое.
И теперь, если эта Элис на самом деле была дочерью Эдди, она зашла гораздо дальше, чем просто вспышки гнева.
Большой вопрос все еще продолжал висеть у Сэди в мозгу, как мигающий предупредительный знак. Зачем было отправлять ее в Бирмингем?
Почему не прятать девочку так, как раньше?
Непонятно. Сэди прикрыла глаза и откинула голову на подголовник водительского места. Она так устала. Теперь уже несколько лет Кросс пыталась вспомнить отсутствующие куски. А они отказывались возвращаться, и только иногда всплывал тот или иной фрагмент.
Внезапно они посыпались, как метеорный поток.
Может, старый Карлос больше не справлялся с ребенком. Там была няня. Возможно, девчонка убила няню или попыталась прикончить деда. Он слишком стар, чтобы справляться с подобным.
Сэди хотелось улыбнуться при мысли о том, что ребенок мог как-то навредить старику, но у нее возникло неприятное чувство. Кросс может на самом деле оказаться права.
Она вернулась в воспоминаниях в ту ночь… ночь, когда девочка в странной маске, подобной той, что на фотографиях, которые ей показала Девлин, отвела Сэди в сарай или хижину в дальнем углу поместья. Стояла тьма. Или, может, это все снилось Сэди. Она не могла определить, где сон, а где явь. Звуки смеха и музыки продолжали доноситься из дома. Там люди танцевали и пили. Вероятно, некоторые прятались в тихих уголках и занимались другими делами.
Детский голос девочки Изабеллы говорил, что она ведет Сэди в место, которое является ее секретом, чтобы встретиться с подругой, которую она тоже держит в секрете. Девочка кружилась в ночи и шептала слова, которые Сэди не понимала.
Наверное, так и было, — решила она. Определенно это Изабелла повела ее по тем ступеням вниз, а потом сквозь тьму.
Сэди так напилась в тот вечер. Как и во многие другие вечера после ее возвращения. Ее сознание продолжало снова и снова возвращаться в те темные места, которые она не могла четко вспомнить, и отказывалось прекращать эти посещения. Какая-то блуждающая клетка ее мозга продолжала ворошить куски фрагментарных воспоминаний в попытке соединить их вместе, как рассыпавшийся по полу пазл.
Только она не могла найти все кусочки. Они никак не желали соединяться вместе.
«Это как в детском стишке», — снова подумала Сэди Кросс. Шалтай-Болтай развалился на слишком много частей, чтобы с ними можно было что-то сделать.
Это положение внезапно изменилось. То ли сыграли роль все те фотографии, которые ей показали, то ли то, что Кросс увидела саму девочку, но в мозгу у Сэди что-то происходило, и отключить его она не могла.
В ту ночь почти пять лет назад она последовала за девочкой в маске. В сарай или хижину, где жила пожилая женщина. Та, которая была знахаркой и лечила всех в поместье. Это была маленькая, сгорбленная женщина, сама не больше ребенка, с длинными седыми волосами, которые заплетала в косу. Носила она старую одежду и явно собственноручно сшитую, а не купленную в магазине.
У Сэди перехватило дыхание, когда на нее нахлынули новые ощущения. Не совсем воспоминания. Образы, голоса, знание.
— Toma[23], — сказала пожилая женщина, протягивая Сэди чашку.
— Выпей это, — сказала девочка в маске.
