На жизненном пути, за крутым поворотом, путника могут поджидать неожиданные «сюрпризы». Не каждый сможет воспользоваться предоставленной возможностью. Главный герой этой книги рискнул кардинально изменить свою жизнь. Насколько у него это получилось – судить вам.
1
Похоже, я окончательно сошёл с ума. Сначала мне начал сниться какой-то мультяшный дед - лесовик. Он всматривался в меня на протяжении нескольких ночей. Потом беззвучно говорил со мной, потешно гримасничая. А когда дедуля выдал непонятную тарабарщину, я проснулся в поту. Да, бывает, что приснится непонятное и утром пытаешься удержать ускользающий сон. Но это было так реально, я даже сейчас с дрожью вспоминаю эти странные фразы. На протяжении двух недель один и тот же сон. Странный дед врывается в мои сновидения, безжалостно разгоняет снившееся мне прежде. Некоторое время молчит, потом начинает общаться со мной. Язык абсолютно мне не знаком. Причём, отрывистый и гортанный вдруг меняется на более мягкий и благозвучный. За этот месяц я даже похудел на несколько килограммов, не высыпаюсь и прихожу на работу как чумной. Стал даже перед сном принимать треть стакана спирта, чтобы лучше заснуть.
Почему спирт? Да при моей язве ребята рекомендуют выпить полстакана спирта на голодный желудок, а потом ложку масла. Поэтому, если напиваться, то хоть по делу.
А позавчера дедуля вдруг заговорил на нормальном языке, только я всё утро пытался осмыслить его речь. Он произнёс, непонятное, явно буквенно-цифровое название, ну типа - " Я, 217-й тополь - ярс", а потом чётко по-русски, - прошу разрешения задействовать протокол, - дальше опять непонятно. После этого этот лесовик в шляпе повисел в воздухе перед моими глазами и исчез по происшествии пяти минут.
И так несколько дней. Уже и снотворное пил - не помогает. Ну не похоже эта бредятина на сон, чересчур достоверна. Я же просыпался от появления этого чуда, даже кусал себя за руку. Боль чувствую, а этот пенёк не исчезает. И ведь не расскажешь никому, вызовут скорую и привет - дурдом. Хорошо хоть, что живу один и ни перед кем не нужно объясняться.
А если сначала, то пару слов о себе.
Я, Колокольцев Леонид Алексеевич, 1928 г.р. Родился в селе Мантурово Курской области. Помню, как началась война. Помню, как немцы в первый раз прошли через село. Дважды наш край оказывался в оккупации. В конце войны отца перевели в Ульяновск главным инженером треста химпрома. Жили мы вчетвером, родители и я со старшим братом Валькой на территории спиртового завода. В 1945 году произошла авария в цеху, обвинили в том числе и отца. Убыток на 10 000 рублей, серьёзная статья и спирт в то время считался стратегическим сырьём. Папе дале десятку как врагу народа и определили в одну из зон Сыктывкара. Помню, как мы втроём ездили к нему. Нам не дали даже встретиться, только разрешили передать посылку.
Чтобы выжить, мама перебралась в Харьков к сёстрам отца. Там мне и довелось закончить среднею школу и поступить в ХГИ. Горный институт был выбран мною из-за повышенной стипендии в 500 рублей (до реформенных) и шикарной форменной одёжки. А это было немаловажно. Мама, работая в областной библиотеке на полторы ставки, получала 1200 рублей. А всесезонная одежда, включая зимнюю, была главным фактором в выборе института.
Закончив его, получил распределение в город Прокопьевск Кемеровской области. Шахтёрский край принял меня неоднозначно. Я отработал, положенные для молодого специалиста два года и перевёлся на крупный машиностроительный завод. Отработав там пять лет, получил предложение перейти в научно-исследовательский институт "Гипрошахт", где и продолжаю трудиться до сих пор. За это время успел защитить кандидатскую и жениться.
Ирочка родом из города на Неве. Потомственная ленинградка, она лишилась всей родни в блокаду и её воспитала бабушка по линии отца, жившая в Карелии. Она тоже по распределению попала в наш город, где мы и познакомились. Детей нам бог не дал, ну не получилось, не знаю чья уж там вина, мы предпочли не разбираться. Поначалу делали карьеру, я много работал. А потом собрались завести ребёнка, но не судьба. А в 1965 к нам в Союз приехала Иркина тётя, сестра матери. Она до войны вышла за муж за финна и жила с мужем и дочерью-инвалидом в Финляндии. Ира уехала в Ленинград на встречу с тёткой на две недели. Через полгода получила приглашение от родственницы и выехала по туристической путёвке в Финляндию. Тогда отношения между стран были на подъёме, и она получила разрешение. Назад жена не вернулась. У меня побывал неприятный тип и показал Иркино письмо. Там она предлагала мне тоже переехать к ней. Меня настолько поразило её предательство, что я написал отрицательный ответ. Дважды меня навещали ребята из органов, а через полтора года я получил из финского консульства документы о разводе. Так что уже семь лет холостяк.
Новую семью завести не удалось. В каждой женщине я видел предательницу. До сих пор чувствую боль в сердце, когда вспоминаю бывшую жену. Неужели нельзя было поговорить, почему вот таким образом нужно было расстаться.
