Мир, где благополучие страны зависит от королевской семьи. Жесткая самодисциплина впитывается с молоком матери. Ни одного грубого слова. Ни одного лишнего жеста. Ни одной неподобающей мысли… Но юная принцесса не желает становиться марионеткой. Сидеть на приемах, служить "красивой картинкой" для репортеров. Она хочет служить своей стране в ином качестве. Даже если придется отказаться от любви. Но готова ли любовь отказаться от принцессы?
1
По широкому плацу, за годы утрамбованному до каменной твердости, прохаживался лейтенант. Перед ним, выстроившись в две шеренги, замерли двадцать человек в пятнистой форме зеленых оттенков.
Офицер остановился и оглядел новобранцев. Каждому заглянул в лицо, осмотрел ниже, от подбородков до высоких ботинок на шнуровке и черных баулов, стоящих у правой ноги. И вздохнул:
— И они назвали вас лучшими?
Собравшиеся мало соответствовали этому званию. Форма сидела мешковато, да и сами новоиспеченные солдаты, хоть и старались держаться как положено, еще не приобрели той безупречной выправки, что отличает армейскую элиту.
— На вступительных экзаменах вы показали лучшие результаты. Но это ерунда. Уверяю вас — до итоговых тестов доживут не многие. Я об этом позабочусь. Вопросы есть? Тогда…
— Есть!
Невысокая девушка вскинула руку:
— Господин лейтенант, тела тех, кто не доживет, вернут семье?
Сдержанные смешки оставили командира безучастным. Он медленно подошел к любопытной и оглядел с ног до головы.
Маленькая, даже хрупкая. Но держится уверенно. Козырек форменной кепки закрывает половину лица, приходится наклониться, чтобы разглядеть. И попасть под прицел огромных карих глаз.
— Шаг вперед. Звание. имя. Головной убор снять.
Девушка выполнила приказ:
— Рядовой Кара Хань.
Она уставилась на лейтенанта прямо, без капли трепета, к которому он успел привыкнуть за те несколько лет, что обучал молодежь. В глазах прыгали золотые искры, и чуть пухлые, но хорошо очерченные губы были готовы растянуться в улыбке. Лейтенант поймал себя на мысли, что пялиться, как голодный малец в пубертатный период.
— Итак, Кара Хань, для начала вы вызубрите Устав. Ту часть, где говорится о внешнем виде солдата. И о допустимой косметике.
— Господин лейтенант, я не накрашена!
— Обращайтесь как положено, рядовой. Сегодня ваш первый день на службе, поэтому я спущу некоторые вольности. Но только однажды. Здесь. Сейчас. Еще одно нарушение Устава и… Вам понятно?
— Так точно!
Карие глаза уже не смеялись. Командир удовлетворенно кивнул:
— Встать в строй. Отныне ответственный за вас я, лейтенант Байю. А это значит, вы забудете, что такое спокойно спать, есть и даже ходить в туалет. Я стану вашим дневным и ночным кошмаром, но те, кто переживет тренировки, выживет и в реальном бою. Все поняли? Вижу, поняли. У вас полтора часа, чтобы освоиться и привести себя в порядок. Нале-во! В казармы шагом марш!
Приземистое одноэтажное здание, окруженное газоном, не потерявшим яркость даже в эти жаркие дни, распахнуло двери новым жильцам. В правом крыле располагались классы, в левом — спальни.
Новобранцы шли по полутемному коридору, читая имена на табличках. По четыре на каждой двери. Находя свое, торопливо заходили, чтобы наспех познакомиться с соседями и хоть немного оглядеться в отведенное время.
Девушкам повезло — комнату пришлось делить на двоих. Больше никто из женщин не прошел строгий отбор.
— Ну, давай знакомиться. Ты — Кара Хань, я уже знаю.
Высокая светловолосая девушка протянула руку. Кара пожала ладонь.
— А ты кто? Я видела тебя на испытаниях.
— Лу Роис. Надеюсь, подружимся.
Они улыбнулись друг другу и оглядели новое жилище.
Маленькая комнатушка вмещала две двухъярусные кровати, два встроенных шкафа и четыре тумбочки. Длинный подоконник, судя по придвинутым стульям, заменяла рабочие столы. Вместо занавесок полагались серые жалюзи, а на потолке прижились три люминесцентные лампы.
Лу тоскливо протянула:
— Убого как. Но читать в кровати будет удобно.
И она радостно сцапала со стола светильник.
Её надежды провалились. Розеток у кроватей не было, а провода оказались слишком короткими.
— Ну вооот.
Лу разочарованно повернулась к Каре. Та, скинув куртку на крайний стул, быстро раскладывала вещи по полкам.
— Слушай, а…
— Лу, может, перестанешь из угла в угол ходить? Тебе что, делать нечего?
— Какая ты скучная! — Лу сморщила носик, чуть тронутый веснушками. — Успеется. А ты всегда такая… правильная? На плацу…
— Командир дал нам полтора часа. И я не правильная. Просто в семье жесткая дисциплина. Правда, папа считает, что мы с ней не совместимы.
— С семьей?
— С дисциплиной! Тебе помочь?
— Я сама.
Лу насупилась и принялась раскладывать вещи, но тут же отвлеклась, глядя, как соседка причесывается перед небольшим зеркалом на двери.
— У тебя красивые волосы. И стрижка… мастер делал, сразу видно. Жалко её будет.
— Ты о чем?
— По Уставу у женщин длина прически — не ниже плеча. А у тебя до лопаток.
Кара отложила расческу и залезла в сумку. Достала ножницы:
— Режь.
Лу опешила. Портить такую красоту!
— С ума сошла? Я не умею!
— Отрезать по прямой линии сможет любой. Даже ты. И скорее, а то еще один нагоняй получу.
— Жаааалко…
— Какие густые! Ножницы не берут!
Лу радостно попыталась отвертеться.
— Режь!
Кара мужественно терпела все время, пока новоявленная подруга пыталась привести прическу в порядок. Наконец, Лу удалось подровнять кончики, и Кара тут же стянула волосы в хвост.
— Теперь правильно?
Лу не ответила. Отвернулась, разбирая вещи. Разговаривать с варваром не хотелось.
