– Послушай, котенок, сейчас у нас отчаянное положение. Я не хочу сыпать соль на рану, но Лола говорит, что он умирает. И ты собираешься выбрать его вместо всего, что мы предлагаем?
– Нет, – ответила я, – я ничего не выбираю. Выбора нет. И никогда не было.
Тишина никогда не звучала так хорошо.
Я повесила трубку.
На следующее утро я проверила свой банковский счет на ноутбуке, прищурив один глаз, мысленно готовясь увидеть кучу нулей или красных цифр с большим жирным отрицательным знаком перед ними. Вместо этого мой баланс насчитывал почти пять тысяч долларов. Деньги перевели с резервного счета Wynn Gallery.
Я обнаружила Джону отдыхающим на диване, наблюдающим за тем, как Гарри встретил Салли – я полностью превратила его в настоящего ценителя кино восьмидесятых. Я встала перед ним, уперла руки в бока и изо всех сил попыталась приподнять одну бровь без помощи пальца.
Он покосился на мою слабую попытку.
– У тебя либо очень сильно болит голова, либо ты пытаешься прочитать что-то, напечатанное за километр отсюда.
– Пять тысяч долларов таинственным образом оказались на моем счету.
Улыбка Джоны погасла.
– Мне жаль, что не больше.
– Больше? – я опустилась на диван рядом с ним, – в чем дело? Откуда они вообще взялись?
– Это то, что осталось от распродажи в галерее после того, как я погасил ипотеку родителей и дал Тео достаточно для первоначального взноса на открытие его салона.
– Его собственный салон. Бог мой, ты настоящий благодетель.
– Я верю в него, – просто ответил Джона, – верю в тебя. Пять тысяч – это немного, но это значит, что ты можешь продолжать жить здесь, найти новую работу и продолжать работать над своим альбомом. Или что-то другое, что ты хочешь сделать.
– Мне это не нужно, – сказала я, мое горло наполнилось слезами, – я могу что-нибудь придумать.
– Я знаю, что ты можешь, – сказал он, – ты можешь стоять на своем, но если я смогу облегчить тебе задачу, я сделаю это.
Я покачала головой, смаргивая слезы. Я не могла плакать слишком много сейчас. Если я начну, то боюсь, что никогда не остановлюсь.
Джона потянул меня на себя, и я свернулась рядом с ним, прижавшись спиной к его груди. По телевизору показывали «Новогодний бал», и Гарри помчался на вечеринку к Салли, чтобы признаться ей в любви. Потому что он хотел, чтобы остаток его жизни начался как можно скорее.
– Моя жизнь началась на этом диване, – прошептала я, – в тот момент, когда я проснулась утром.
Он кивнул, уткнувшись мне в волосы.
– И моя тоже, Кейс. Моя тоже.
В ту ночь мы лежали в постели и нежно целовались. Мои руки блуждали по его коже, пытаясь запомнить каждую линию и контур. Надеясь, желая, чтобы слабое пламя желания вспыхнуло и загорелось.
– Милая, я так устал, – сказал он.
– Это не проблема, – сказала я, широко улыбаясь, стараясь сделать свой дрожащий голос соблазнительным и игривым. Я провела руками по его груди, к поясу пижамных штанов. – Может быть, немного оральной стимуляции?
Джона покачал головой, уткнувшись в подушку.
– Не сегодня, Кейс.
Это было уже пятое «не сегодня» подряд, и улыбка соскользнула с моего лица, как непрочная маска.
«Не сегодня».
«Не завтра».
«Больше никогда».
– Хорошо, – сказала я, мое дыхание сжалось в груди, которая внезапно стала весить тонну. Слезы жгли мне глаза, я не успела отвернуться и была слишком слаба, чтобы не дать им пролиться.
– Я ненавижу это больше всего…
– Т-с-с.
– Мне очень жаль.
– Нет. Не извиняйся, Джона. Сожалеть – значит желать, чтобы нас не было, а я не сожалею об этом. А ты?
Он покачал головой, его глаза были полны слез.
– Эти последние месяцы были всем.
– Всем. Я ни о чем не жалею. Но я сейчас немного поплачу, хорошо? Я ничего не могу с этим поделать. Не могу…
«Я не могу потерять тебя». Вот что я хотела сказать, но я потеряю его в любом случае, и поэтому я плакала, а он держал меня, пока я не остановилась.
Я вытерла глаза, затем стянула рубашку и расстегнула лифчик.
– Что ты делаешь? – пробормотал он сонным, размеренным голосом. Теперь он должен был говорить только так, чтобы хватило воздуха.
– Хочу быть рядом с тобой, – я крепко прижалась к нему. От него пахло теплом, мылом и его собственным запахом, который был присущ только ему.
Джона крепко прижал меня к себе и быстро заснул – он все время ужасно уставал, но я долго лежала без сна, мое сильное сердце билось рядом с его, которое так стремительно теряло силы. Я хотела, чтобы у него была вся та сила, которой у меня было в избытке. Я попыталась представить себе поток энергии, живой и изобильной, исходящей от меня и просачивающейся в него. Она делает его лучше. И он поправляется.
«Не оставляй меня».
На следующее утро он проснулся с одышкой, едва был способен сесть без посторонней помощи. Наши глаза встретились, и он провел пальцами по моей щеке.
– Время пришло.
