– Я сделала это в Сиэтле. Сахарный череп я сделала в Портленде, а эти маленькие звезды, – я показала ему крошечные черные звездочки на среднем пальце правой руки, – в Сан-Диего. Мой второй открытый акт неповиновения отцу. Первый – игра на электрогитаре. Вторым была эта татуировка, которую невозможно было скрыть, особенно при игре на электрогитаре.
Джона слегка рассмеялся, когда я снова прижалась к нему.
– Сколько сейчас времени? – спросила я.
– Почти семь, – он нежно поцеловал меня в висок, – мне нужно кое-что сделать. А потом сегодня воскресный ужин у моих родителей.
– Ах да. Я помню первое воскресенье, когда Тео меня явно не звал на семейный обед.
Джона издал звук, похожий на смех.
– Ну, теперь я приглашаю тебя. Ты можешь приехать?
Я приподнялась на локте. Он был так красив, его темные волосы выделялись на фоне белой наволочки.
– Ты хочешь, чтобы я познакомилась с твоими родителями?
Он кивнул и покрутил в пальцах прядь моих волос.
– Я хочу, чтобы они познакомились с тобой. Более того, я не хочу разлучаться с тобой дольше, чем это необходимо.
– Ты специально сейчас заводишь разговор в постели, да?
– Я практиковался, не заметно?
– Очень ловко.
Он заглушил мой смех поцелуями. Боже, с самого утра он был таким вкусным. Настолько чистым. Я оторвалась от него с легким вздохом и положила подбородок ему на грудь.
– Мне бы очень хотелось познакомиться с твоими родителями. Вообще, я беру свои слова назад, я чертовски нервничаю из-за встречи с твоими родителями, но я не могу пойти сегодня вечером. Мне пришлось взять еще одну смену в «Цезаре», чтобы закрыть выходные. С часу до девяти я буду разносить напитки в тоге.
– В следующее воскресенье?
– В следующее воскресенье – хорошо, – сказала я, – у меня будет неделя, чтобы подготовиться. И неделя, чтобы Тео мог привыкнуть к этой идее. Все еще не уверена, что я ему нравлюсь. Совсем.
На лице Джоны появилась забавная улыбка.
– Я думаю, ты ему очень нравишься.
– Он не очень хорошо это показывает. А бедняжка Холли – как он только мог бросить ее посреди леса?
– Да, это было дерьмово, – сказал Джона, – что, если бы Снежный человек схватил бы ее и сделал своей подружкой?
– Ох, разве ты не забавный? – я наклонилась, чтобы поцеловать его снова, просто потому, что могла. Поцелуй углубился и начал превращаться во что-то большее, а потом на ночном столике зазвонил будильник Джоны.
– Твои лекарства, – сказала я, целуя его в губы.
– Да, мои лекарства.
Я накинула длинную рубашку, он надел пижамные штаны и белую майку. Мы вместе пошли на кухню, и он познакомил меня со своим режимом.
Он быстро объяснил, как приготовить протеиновый коктейль.
Он начал глотать одну таблетку за другой, пока я смешивала порошки и добавки. Вскоре ему пришлось ухватиться за стойку и дышать через волну тошноты.
– Не знаю, что хуже, – сказал он, опустив голову, – когда оно приходит или когда я знаю, что оно придет.
Я налила ему стакан воды и потерла спину.
«Это реально. Вот что значит быть с ним».
Шепот в моей голове подсказал, что у меня не хватит мужества справиться с чем-то худшим. Я проглотила его, заставив замолчать. Я хотела быть с ним. Не просто один раз поддаться эмоциональному моменту под звездным небом, а дышать бок о бок с ним сквозь тошноту.
– А есть какие-то другие побочные эффекты? – спросила я.
Он кивнул, делая большой глоток воды.
– Неутолимая похоть.
Я фыркнула от смеха.
– Я заметила. Что еще?
– Стероиды вызывают чрезмерный рост волос. Везде. Я трачу целых два часа в день на то, чтобы все это сбривать.
Я прищурилась, глядя на него.
– Вообще-то я рад, что ты здесь, – сказал он, – на спине есть реально труднодоступные места.
– Умник, – я закатила глаза и поцеловала его в кончик носа, – ну блин, я говорю серьезно. Ну, или, по крайней мере, стараюсь.
– Тошнота, иногда лодыжки опухают, но ненадолго, – он пожал плечами, – у меня не так уж много других побочных эффектов. Мне повезло в этом отношении.
Я кивнула, пока он готовил мне кофе. Я села на табурет, чтобы выпить его, прямо напротив Джона, давящегося своим протеиновым коктейлем. Дежавю. Только без жуткого похмелья.
Джона встретился со мной взглядом. Его улыбка была теплой, почти гордой.
– Посмотри на себя, – тихо сказал он, – вроде все, как и раньше, но по-другому.
– Лучше по-другому, – сказала я и перелезла через стойку, чтобы поцеловать его.
– Подожди… – начал он, но мой поцелуй был быстрее. Я поморщилась и откинулась на спинку стула. – Я пытался предупредить тебя, – рассмеялся он.
– М-м-м, я чувствую вкус травы и веток, легкий привкус сухого молока и немножко задницы, – я вытерла рот тыльной стороной ладони, а Джона засмеялся, – я собираюсь научиться готовить тебе что-нибудь вкуснее, чем… чем это месиво.
– Придумай как, и ты будешь щедро вознаграждена.
– В постели?
– В постели. На кухонном столе. Пол, диван…
