– Это не награда, теперь это наша жизнь, – сказала я, соскальзывая с табурета, чтобы подойти и снова поцеловать его. Мне было наплевать на послевкусие. Всякий раз, когда меня охватывало желание поцеловать его, я целовала его. Нет больше жизни на полпути. Мы должны были идти полным ходом, как это делали игроки в карты. Лучше просить еще, чем говорить «пас». Всегда.
Мы оделись, и Джона отвез меня домой. Я выпрыгнула из его грузовика и обошла машину со стороны водителя.
– Хорошего дня, позвони мне позже.
– Так и сделаю, – сказал он.
Я крепко поцеловала его, моя рука скользнула к его затылку, а он обхватил мою щеку.
– Я уже скучаю по тебе, – сказала я.
Он провел большим пальцем по моей щеке и тихо сказал:
– Скоро поговорим, Кейс.
Я смотрела, как он отъезжает, и мне казалось, что в моей голове тикают невидимые часы. Отсчитывая секунды, в то же время складывая их в минуты и, в конечном счете, часы, пока я не увижу его снова.
– Мгновения, – пробормотала я себе под нос, когда невадская жара упала на меня, – у нас есть тысячи мгновений.
В одиннадцать или около того я смотрела фильм по телевизору, вытирая полотенцем волосы после душа, когда кто-то постучал в дверь, достаточно сильно, чтобы она задребезжала. Я выключила телевизор и схватила телефон, готовая нажать кнопку экстренной связи.
– Кто там?
– Это Тео.
Вот дерьмо. Я бросила телефон на пол и отперла дверь.
Тео заполнил собой весь дверной проем, его покрытые татуировками мускулистые руки были скрещены на широкой груди.
Я тоже скрестила руки.
– В следующий раз принеси таран. Это еще более эффективно.
– Можно мне войти или нет?
– Проходи, чувствуй себя как дома.
Он целеустремленно прошагал мимо меня, но, оказавшись внутри, казался неуверенным. Он засунул руки в передние карманы джинсов.
«Точно так же, как Джона», – подумала я.
Тео уставился на мой приглушенный телевизор, где Джон Крайер танцевал, как фрик, в музыкальном магазине.
– Это «Милашка в розовом», – сказала я Тео, – ты смотрел его?
Он отрицательно фыркнул.
– Классика! Все злятся, что Энди в конце концов оказывается с Блейном, а не с Даки. Но, честно говоря, если бы фильм продолжался еще год, мы бы узнали, что Блейн разбил ей сердце. И Даки оказался рядом с ней, как всегда. Я не говорю, что Блейн плох для нее. Нисколько. Они делают друг друга счастливыми, но Даки? Даки это навсегда.
Я наблюдала за происходящим на экране еще несколько приглушенных секунд, прежде чем поняла, что Тео уставился на меня, как будто я была инопланетной формой жизни.
– Извини, – сказала я, – увлекаюсь фильмами восьмидесятых годов. В них прослеживается жизненная философия, близкая мне, – я выключила телевизор, – так, может хочешь что-нибудь выпить?
– Нет, – ответил Тео.
Он все еще как-то злобно смотрел, но это не пугало меня. Даже сейчас, когда его пристальный взгляд стал почти гневным.
– Тогда ладно, – сказала я, – ты не хочешь рассказать мне о цели твоего визита? Я уверена, что ты пришел не для того, чтобы посмотреть «Красотку в розовом».
– Ты и Джона, – сказал он, – вы спите.
– Я думала, что это было понятно и принято еще в Большом Бассейне.
Тео начал мерить шагами мою крошечную гостиную, его рука скользила по волосам. – Послушай, тебе нужно знать кое-что, если ты собираешься быть… с ним. Та хрень, которую он не скажет тебе, потому что он слишком упрям.
– Например?
– Его иммунная система в полном дерьме, ясно? Из-за таблеток, которые ему приходится принимать. Если он простудится или подхватит инфекцию, это не то же самое, что если ты или я заболеем. Это может убить его.
– Я в курсе, – сказала я, – сейчас он, кажется, здоров…
– Да, сейчас. Потому что он ни с кем не был с тех пор, как начал принимать лекарства. Четыре месяца назад он где-то простудился, и это переросло в пневмонию. Он пролежал в больнице два дня.
Я невольно вздрогнула.
– О’кей.
– Значит, ты должна быть осторожна. Если ты только станешь подозревать, что ты хоть чем-то болеешь, ты должна держаться от него подальше. Ты не должна… целовать его или спать с ним в одной постели. Обещай мне.
Я молча кивнула.
– Конечно. Джона говорил со мной об этом, и я… понимаю. Я буду осторожна.
– А когда вы занимаетесь сексом… – лицо Тео покраснело, и он отвернулся. Его взгляд был направлен куда угодно, только не на меня, – вы должны быть спокойны. Полегче с сексом.
– Ладно, это вроде как относится к категории «не твое дело».
– Нет, если на карту поставлена его чертова жизнь, – выплюнул Тео, – все, что он делает, – это мое дело.
– Я думаю, он справится со своими делами в спальне, босс, – сказала я, пытаясь разрядить обстановку между нами, – он понимает, на что идет.
Лицо Тео покраснело еще сильнее.
– Может, да, а может, и нет, – сказал он, – как я уже сказал, он упрямый ублюдок.
«А ты воплощение изящества и такта, Теодор».
Но я удержала свой сарказм при себе.
– Мне кажется, он очень старается быть осторожным, – сказала я, – и я тоже буду. Я сделаю это, Тео, обещаю.
