Я взглянула на часы. Время близилось к обеду. Я собрала бутерброды и салаты и повезла их в горячий цех.
Джона вышел на улицу, когда я вышла из машины.
– Как поживаешь? – крикнула я через небольшую парковку.
– Готово, – сказал он.
– Закончили? – растерянно спросила я.
Таня тоже вышла. Она широко раскинула руки, вторя ему.
– Сделано.
– Вы закончили? – повторила я. – А установка? Все это?
– Полностью, – сказал Джона, – с запасом в девять дней.
Таня рассмеялась.
– Мне нужно обнять кого-нибудь рядом с боссом или я лопну.
– Меня, – крикнула я, бросаясь бежать. Я крепко обняла Таню, а потом повернулась и обвила руками шею Джоны.
– Вот так, – сказал он. – Дело сделано.
Внезапно мне не понравилось это слово. Внезапно земля исчезла у меня из-под ног. Переполненная тысячью эмоций я крепко прижала Джону к себе, странно боясь отпустить. Боялась чего-то, что я еще не могла назвать.
Сделано.
Закончено.
Я отодвинулась достаточно далеко, чтобы заглянуть ему в глаза.
– Ты доволен результатом?
– Думаю, я все еще в шоке. Я так долго этим занимался… – он надул щеки и неуверенно улыбнулся. – Эме сказала, что она пошлет грузовик за последними частями инсталляции и всем тем, что будет выставлено на продажу.
– Я не могу в это поверить, – я взяла его лицо в ладони и поцеловала, – я так горжусь тобой.
– Спасибо, – сказал он, но его глазах, казалось, повторяли странные эмоции, переполнявшие мое сердце. Его растерянный взгляд задержался на мне, и он медленно покачал головой. – Дело сделано…
– Джона, – сказала Эме Такамура, пожимая мне руку, – я так рада снова тебя видеть.
Куратор галереи Wynn была бодра и элегантна в темно-сером костюме в тонкую полоску, безупречно сшитом по ее миниатюрной фигуре. Она была деловой с головы до ног, но красный шелковый цветок гибискуса, заправленный за ухо, придавал ее костюму творческий всплеск красок.
– Это так волнующе, – сказала она, когда мы шли через вестибюль, – ее голос был теплым, с легким акцентом, – моя команда уже на месте, ожидает твоего руководства, чтобы они могли собрать твой шедевр. Ваш помощник прислал по факсу эскизы и схему, и Уилсон, руководитель нашей группы, сказал мне, что идея попала прямо в точку. Идеально подходит нам.
– Это замечательно. Действительно хорошие новости.
– Ты в порядке, Джона? – спросила она, взглянув на меня, ты выглядишь немного бледным.
– Я чертовски нервничаю, – сказал я с коротким смешком, – хочу, чтобы все в итоге не вышло отстойно.
Она рассмеялась, чопорный, нежный звук вырвался из ее горла.
– Да, я бы тоже хотела, чтобы все не вышло отстойно. Но, судя по частям, которые я видела, они все еще в коробках, заметь, я считаю, что все будет замечательно.
– Кстати, о нервах, слышно ли что-нибудь еще от мистера Чихули?
– К сожалению, нет. Но, по-моему, это означает, что он все еще хочет увидеть выставку в день открытия. Я не считаю, что отсутствие новостей – уже хорошие новости.
– Я тоже.
Эме провела меня в галерею. Она представляла собой небольшое пространство в форме буквы «Г». Куратор объяснила, как будет выставляться моя инсталляция и мои другие работы. Длинное крыло будет содержать отдельные изделия для продажи, а инсталляция будет в крыле поменьше.
В крыле для инсталляции уже высились строительные леса, и команда из двух мужчин и женщины осторожно вносила ящики из соседней кладовой. Каждая коробка была помечена цифрами и их расположением в установке.
Эме представила меня Уилсону, руководителю группы. Я предположил, что ему было за пятьдесят: огромный парень, сложенный, как бочка, который выглядел так, будто он скорее бы разбил стекло, чем аккуратно собрал его.
Он, должно быть, прочитал мои мысли, потому что рассмеялся, пожимая мне руку, и сказал:
– Я работаю в студии стекла в Лос-Анджелесе. Я знаю, что выгляжу как лесоруб, но я ничего не сломаю.
– Я доверяю вам, – сказал я. Не то чтобы у меня был выбор. Нервы отстреливались мелкими покалываниями в руках и ногах, заставляя их неметь.
«Вот оно. Это действительно происходит».
– Моя помощница будет здесь с минуты на минуту, – сказал я, – давайте я позвоню ей, чтобы узнать, где она.
– Она здесь, – крикнула Таня, врываясь в комнату, – мне очень жаль! Авария на бульваре. Очень серьезная. Перекрыто движение полностью.
Ее представили команде, а потом все взгляды обратились ко мне.
– Готов? – спросила Таня.
Я сделал глубокий вдох.
– Давай сделаем это.
Мы закончили установку около четырех часов. Остальные рабочие разбирали все до конца, а мы с Таней опустились на скамейку, рассматривая работу.
– Это будет великолепно, – сказала она, – посмотри на это. Еще треть не собрана, а уже дух захватывает. Ты сделал это.
– Мы сделали это. Я не смог бы закончить без тебя.
Я уставился на свое стекло, на желтые кольца и голубые ленты, которые теперь были связаны проволокой и подвешены к потолку.
– Как ты думаешь, Кейси понравится?
– Дорогой, Кейси сойдет с ума, – она положила руку мне на плечо, – и если ты не возражаешь, я скажу, я так рада, что она здесь, чтобы разделить с тобой этот момент. У тебя есть она, чтобы поделиться этим. Я счастлива.
