ДУХОВНОЕ НАСЛЕДИЕ СВЯТЫХ Северной Фиваиды, писал о. Серафим, помогло расчистить русло для мощного потока Православия, нахлынувшего позже — с XVIII века и по XX — это пора преп. Паисия Величковского и других близких нам по времени святых старцев. Именно этому и хотели посвятить отцы следующую книгу, как бы продолжение «Северной Фиваиды». Долго не могли решить: знакомить американцев сперва с преп. Паисием Величковским или с оптинскими старцами — продолжателями его традиции. После некоторых колебаний решили начать с преп. Паисия. Пусть читатель познакомится сначала с духовным основателем Оптиной, а уж потом с ее старцами. Платинские отцы справедливо полагали, что преп. Паисий Величковский — ключ к разгадке всей русской духовности, а не только такого необычайного явления, как Оптина. Преп. Паисий всю жизнь изучал святоотеческие труды. Отцы попросили своего духовного наставника, связующего их с традицией Оптиной, еп. Нектария написать предисловие к англоязычному изданию жития преп. Паисия, дополнив его воспоминаниями епископа об Оптиной пустыни.
Первоначально замышлялся двухтомник, посвященный и преп. Паисию: первый том — его житие, и второй — его учение. Отдельные главы появились в «Православном Слове». В 1976 году был издан первый том, но до издания второго тома о. Серафим так и не дожил. Ему, правда, удалось перевести на английский два сборника поучений преп. Паисия: «Крины сельные» и «Свиток», первоначально напечатанные в журнале.
В основу новой книги легло житие преп. Паисия, составленное его учеником, схим. Митрофаном. Они дополнили его другими материалами, в том числе теми, которые касались его духовного наследия: о возрождении русского и румынского монашества силами учеников святого, его влияние на выдающихся духовных и церковных писателей, его «след» в Америке трудами преп. Германа и других подвижников.
Книга получилась не просто жизнеописанием праведника, а выдающимся исследованием. Отцам удалось доказать, что не будь преп. Паисия — не знали бы мы сейчас такого всеобъемлющего труда, как «Добротолюбие». Его стараниями собраны и переписаны поучения подвижников, его радением стали они известны людям и пробудили в их душах интерес, дав таким образом побуждение к составлению Добротолюбия св. Николаем Святогорским и св. Макарием Коринфским.
В книге о преп. Паисии Величковском содержится и полная церковная служба этому святому с каноном, написанным о. Серафимом. В каждой строке этого трогательного произведения чувствуется смирение и самоотвержение перед великим старцем, наставником о. Серафима в монашестве. Он буквально толковал слова о том, что «мы должны прийти ко святым Отцам, дабы стать их учениками». Он молился блаженному Паисию:
«Был еси ми покров в животе моем, но среди всех твоих учеников един аз недостоин есмь взирати на лик твой. Умилосердися о мне, блаженне Отче, и многия ради благости твоея умоли Христа Бога помиловати мя, последнюю из овец твоих.
Бореньми присными, облекшись смирением, к вершинам молитвы[61] взошел еси, святых Отцев наставлениям следуя, помози ми, ни подвизатися, ниже молитися не умеющему, облечь жалкую мою наготу сознанием своея немощи.
Трепещет сердце мое, зря величие трудов твоих и благодать, данную ти от Бога: како возмогу, презревший твои наставления, с тобою иметь часть в жизни вечной? Умилосердися о мне, неключимом чаде твоем, и умоли Господа да спасет душу мою».
Введение к новой книге о. Серафим главным образом посвятил таким молодым людям, как 17- летний русский паренек Григорий, живший в ту пору в монастыре. Умный, талантливый юноша был настолько неспокоен душой, что за него опасались даже родители. Отправив его в монастырь, они надеялись, что там их сына «усмирят». Григорий немало помог отцам в постройке хранилища для книг, которое так и назвали «Григорьев дом».
Перед тем, как написать введение, о. Серафим посоветовался с о. Германом, они выделили главные вопросы, а о. Герман посоветовал собрату написать статью, которая бы побудила молодых людей идти по стопам преп. Паисия, «встряхнула» бы их, пробудив от духовной спячки. Отец Серафим писал эту статью, по сути, ради Григория, и родились самые, пожалуй, проникновенные строки, когда‑либо выходившие из‑под его пера. Он сравнивал эпоху преп. Паисия с нашей, тяготы 17–летнего богоискателя Паисия с тяготами современных юношей — сегодня в бурном и суетном океане жизни труднее добраться до спасительных берегов:
