Во второй главе рассматривается самая могущественная религия Востока — индуизм. Женщина, которая до прихода к Православию 20 лет исповедовала индуизм, убедительно (а порой и пугающе) показывает бесовскую суть этого языческого учения. Она и на себе испытала йоговское влияние, когда поклонялась «божеству» в святилище Индии и привела цитату из Свами Вивекананды: «Так поклонимся Ужасу ради самого Ужаса. Только индусы способны поклоняться Богу, видя в нем олицетворение Зла». Далее она рассказывает, что Вивекананда появился на Западе в 1893 году с очевидной целью — обратить его в индуизм. Чтобы привлечь людей, он говорил, что индуизм вобрал в себя все религии (впрочем, на деле он питал глубокое презрение к христианству). За сравнительно короткое время Вивекананда добился значительного успеха, внедрив идеи индуизма в католичество. Его видение «общемировой религии» сродни «новому христианству» Тейяра де Шардена, а тот, в свою очередь, позаимствовал многое из веданты и тантры. И его «эволюционизм» коренится в философии индуизма.
Третья глава книги — «Факирское чудо и Иисусова молитва» рассматривает противостояние духовности христианской и нехристианской. В ней приводится рассказ доктора А. П. Тимофиевича, которого о. Герман знал лично по Ново–Дивеевскому монастырю, об удивительном происшествии на Цейлоне. Православный иеромонах стал творить Иисусову молитву перед факиром — «чудотворцем». Было в начале нашего века. Факир потрясал воображение западных зрителей, показывая им самые фантастические «видения». Но стоило начаться Иисусовой молитве, как все «чудеса» растаяли, и факир с ненавистью уставился на священника. Отец Серафим писал, подводя итоги главы: «Восточная духовность, конечно, не ограничивается таким трюкачеством. Однако силы свои восточные мудрецы черпают именно из этого «факирского» источника: при этом людям остается лишь безвольно созерцать «духовную» сущность, позволяющую «общаться с богами язычества»».
Все остальные главы «Православия и религии будущего» целиком написаны о. Серафимом. Представив ранее свидетельства троих православных о том, что Бог несовместим с «божеством» других религий (тоже держащихся единобожия, но отвергающих Святую Троицу), что явленные чудеса и сила языческих божеств по природе своей сатанинские, о. Серафим приводил, подводя итог их развенчиванию, такие слова апостола Петра: «Бог нелицеприятен, но во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему.» (Деян. 10:34–35). И те, кто живет в рабстве у сатаны, «князя мира сего» (Ин. 12:31), во мраке, куда не проникает свет христианского Евангелия, будут судимы в свете естественного свидетельства о Боге, которое каждый волен иметь, даже находясь в рабстве.
В последующие годы, когда о. Серафима спрашивали об отношении Православия к нехристианским религиям, он отвечал: каждый отвечает в той мере, в какой ему дано. «Коли вы приняли евангельские откровения, с вас и спрос больше, чем с других. Человек, принявший Бога вочеловеченного, но живущий неподобающе — много хуже любого языческого жреца».
И все равно в книге он высказывался категорично: «Для всякого принявшего откровение Господне никакой «диалог» с теми, кто вне веры (православной), невозможен. «Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными. Что общего у света с тьмою. или какое соучастие верного с неверным?» (2 Кор. 6:14–15) Призвание христианина, напротив, принести неверным свет Православия, подобно св. апостолу Петру, принесшему его домочадцам богобоязненного сотника италийского полка Корнилия (Деян. 10), дабы просветить их и присоединить к избранному стаду Христову».
Духовная «всеядность» привела к великой путанице в умах многих мнимых христиан, поскольку влияние восточных учений на Западе возрастало. Отец Серафим писал: «Показателен пример Томаса Мертона, искренне принявшего римское католичество и монашество около сорока лет назад (задолго до коренных реформ 2–го Ватиканского Собора). Он окончил свои дни, проповедуя равенство христианской духовности и «просветленности» дзен–буддизма и прочих языческих религий. За последние 20 лет словно ржавчина выела остатки здравого христианского мировоззрения в протестантстве и католичестве, теперь же эта ржа поразила и самое святую Православную Церковь. И «диалог с нехристианскими религиями» скорее следствие, нежели причина этого недуга».
