Однажды по наивности я спасла от смерти самого Дьявола. Клянусь, если бы знала, в какой ад он превратит мою жизнь, не оставила бы ему ни единого шанса.- Отпустите меня, пожалуйста!.. - шепчу почти беззвучно. - Я обещаю, я никому ничего не расскажу!Мужчина садится на корточки и, сощурив глаза, принимается разглядывать меня.Ужас парализует. Зажмурившись, я не шевелюсь. Но в глубине души теплится крохотная, как огонек спички, надежда - может, он забыл?.. Может, он не помнит того, что сделал со мной?Делаю неполный вдох и, открыв глаза, врезаюсь в тяжелый, как бетон, взгляд.Помнит. Ничего он не забыл.Жестко, эмоционально, местами грязно. За негатив в сторону автора - Бан.
Опустив голову, шагаю вдоль покосившегося деревянного забора. В пятки, как это бывает после тяжелого рабочего дня, словно гвозди вбиты. Желудок сводит от голода.
Вдруг в переулке начинают лаять собаки, и в следующее мгновение в спину ударяет свет фар.
Черт!.. Только этого не хватало.
Закусив губу, ускоряю шаг, добегаю до соседской калитки и, метнувшись влево, ныряю во двор соседки. Прислонившись лопатками к доскам, присаживаюсь на корточки и затихаю.
Слышу шелест шин, звук мотора и звучащую в салоне попсовую музыку.
- Ленка! - раздается совсем рядом.
Прижав ладонь к рту, перестаю дышать. Крапива, коснувшись обнаженной кожи, больно жалит, но я не шевелюсь. Может, повезет, и они уедут?.. Господи, пусть они уедут! Пожалуйста!..
- Ленка! Вылезай, я тебя вижу!.. - ржет Толик, мой двоюродный брат.
Жду еще несколько секунд, а когда хлопает дверь, и до слуха доносятся тяжелые шаги, вылезаю из укрытия.
Вдоль позвоночника струится страх. Я не люблю брата и смертельно боюсь его отмороженных дружков.
- Чего прячешься? - спрашивает насмешливо. - Я тебя обижал когда-то?
- Привет. - поправляю хвост на макушке, всем своим видом демонстрируя облегчение. - Я тебя не узнала. Думала, чужие к нам забрели.
- Какие чужие? - тут же настораживается Толя. - Видела кого?
- Нет.
- Точно?
Подойдя ближе, подозрительно сощуривает маленькие глазки. В нос ударяет запах табака, пива и хвойного одеколона.
Пожимая плечами, чешу кончик носа костяшкой пальца.
- Точно, а что случилось?
- Никого подозрительного не видела?
Ежась, как от озноба, отрицательно мотаю головой. Под кожу мороз пробирается. Концентрируясь в затылке, приподнимает все волоски на теле и холодом растекается по венам.
- Поехали, Боров! - зовут Толика из машины.
- Если заметишь что-то странное или чужого кого увидишь, сразу меня набери. Поняла?..
- Хорошо.
Обхватив себя руками, смотрю, как он возвращается в черный джип и, усевшись на пассажирское сидение, пафосно свешивает локоть из открытого окна.
- Надолго приехала? - интересуется запоздало. - В отпуск или насовсем?
Улыбнувшись, неопределенно жму плечами. Изображать дурочку при нем и его друзьях самое верное решение.
Какое-то время смотрю вслед удаляющимся, режущим сумерки, красным огням и возобновляю путь домой.
В деревне шепчутся, что Толя Борисов занялся темными делишками. Неделями пропадает в городе, потом приезжает с деньгами и на машине. Привозит сюда друзей, которые портят девчонок и увозят их с концами в город. Терроризирует местных.
Боровом его прозвали еще в школе - за низкий рост, плотное телосложение, поросячьи глазки и созвучную фамилию. Много зубов он выбил за обидное прозвище, но оно к нему прилипло так крепко, что со временем он смирился.
Время от времени потирая выскочившие на ноге волдыри, дохожу до конца улицы, толкаю низкую калитку и оказываюсь во дворе своего дома.
Из-под крыльца тут же выкатывается маленький комочек шерсти и, высунув язычок, со всех ног несется ко мне.
- Привет!.. - смеюсь, подхватывая щенка на руки. - Привет, Шерик!
Вытянув мордочку, он так и норовит лизнуть мое лицо, и я подставляю щеку.
- Пить хочешь, да?.. Сейчас по воду пойдем. Подожди, я переобуюсь.
Взяла его в одном дворе, когда почту по деревне разносила. Бабуля сказала, что вырастет в крупного пса, будет охранять меня и мой дом. А сейчас вижу, обманула бабка. Зря я щенка Шерханом назвала - совсем мелкая собачонка.
- Жди здесь. - велю, опуская его на землю. - Я сейчас.
Быстро нащупав к кармашке сумки ключи, открываю дверь и захожу в дом. Скидываю кроссовки, чтобы проветрить жилище, распахиваю окно на кухне и, взяв пустое оцинкованное ведро, выхожу на улицу.
- Идем? - зову Шерика.
Вместе обходим дом, шагаем по дощатому настилу через задний двор и по крутой тропке спускаемся к берегу реки. Щенок, вдруг рванув с места, заливается лаем.
Я, вглядываясь в темноту, застываю на месте.
Что он там учуял?..
- Шерхан! Шерик!.. Ко мне!
Но пес, бросившись вдоль берега, теряется в высокой траве и там продолжает кого-то облаивать.
Сердце от страха уходит в пятки. В памяти всплывают странные вопросы Толика. Топчась на месте, я пытаюсь разглядеть в темноте хоть хоть что-нибудь.
- Шерик, ко мне... - продолжаю звать щенка. - Сюда! Ко мне!
Но тот, очевидно, решил поднять на уши всю округу. И тогда я решаю удостовериться собственными глазами, что там ничего страшного нет.
Подхожу и, раздвинув руками высокую траву, пробираюсь сквозь густые заросли. Делаю шаг, второй и вдруг моя нога о что-то спотыкается. Едва не потеряв равновесие, взвизгиваю и отскакиваю назад.
Что это?!
Внутри все обрывается, по коже ползет липкий ужас, но я отодвигаю листья осоки и вижу лежащее у самой воды тело человека.
В ужасе метнувшись назад, добегаю до ведущей вверх тропинки и резко останавливаюсь.
В памяти проступают слова Борова про чужака. Это тело как-то связано с тем, что он говорил?.. Его он ищет?
Сквозь звонкий лай Шера вдруг слышу хриплый стон мужчины. Схватившись за голову обеими руками, хватаю ртом сырую прохладу.
Что делать?..
