Он молчал. Отчего-то я вдруг пожалела о своих словах, о том, что вообще открыла рот. Еще до того, как обернулась загадочная фигура — высокая, плечистая, несомненно, принадлежавшая рослому юноше…
…не юноше. Взрослому мужчине.
Я узнала его, разумеется, проглотив оставшиеся невысказанными слова вместе с воздухом и слюной. Профессор Мортенгейн собственной персоной. У нашей группы он проводил всего лишь пару вводных лекционных занятий в самом начале обучения, его основная занятость приходилась на старшие курсы, начиная с четвёртого или пятого, но я запомнила это хищное властное лицо, резкий отрывистый голос, идеальную дисциплину на его занятиях. А кто бы в здравом уме посмел вслух возражать матёрому чистокровному дуплишу?
Оборотни встречались редко, даже такие, легальные, полностью контролирующие звериную сторону своей натуры, подчинившие её человеческой разумной воле. И хотя все понимали, что Вартайт Мортенгейн никогда не обернётся в стенах Храма Наук, что он безопасен, как спящий младенец, проверять на собственной шкуре границы его известной в нашей части Виснеи вспыльчивости никому не хотелось. Мы, конечно, в шутку называли себя самоубийцами и безумцами, поскольку покинули семьи на целых семь долгих лет, чтобы корпеть над зубодробительными учебниками, раскалёнными котлами, дурно пахнущими пробирками и распотрошёнными трупами, вместо того, чтобы пить ягодную прянку на праздниках да рожать детишек на радость маме с папой… но всерьёз злить настоящего дуплиша?! Увольте!
— Простите! — забормотала я, делая шаг назад. — Профессор, я обозналась! И заблудилась, ничего я тут не ищу! Я…
И в этот момент его тёмное злое лицо, будто глиняная маска, раскололось на несколько частей. Из осколков личины благопристойного почтенного преподавателя на меня яростно уставились отвратительно жёлтые звериные глаза. А потом раздался утробный рык, одежда моментально разлетелась лохмотьями, и что-то чёрное, мохнатое, огромное, бросилось на меня, сминая лапами, точно влажную землю.
Я не успела даже выдохнуть, куда уж там — отойти.
Маленький круглый переносной светильник выпал из моей руки и погас. Я рухнула в мягкую сырую листву, а надо мной склонилась жуткая вытянутая морда, в нос ударил совсем уж неожиданный запах скошенной травы. Но принюхиваться было некогда: я увидела волчьи зубы, белые, острые, совсем близко — и завизжала так, что будь поблизости хоть один стеклянный кувшин, он непременно лопнул бы.
Выхухоль небесная, как же повезло, что Ист притащил своё пойло именно сегодня, не спасусь, так хоть перед смертью поору вволю!
А в следующую секунду визг, пронзительный, оглушительный, повторился, самым абсурдным образом — откуда-то сверху, с неба. Света почти белой луны вполне хватало, чтобы разглядеть происходящее. Тяжелая мохнатая тварь, совсем недавно имевшая более чем человеческий облик, спрыгнула с меня, позволив еле живой адептке увидеть пикирующую с тёмного неба здоровенную крылатую тень, визжавшую, как обезумевшая кикимора. Тень кинулась на оборотня.
Орёл? Журавль?! Я не разбиралась в птицах, никогда никого крупнее индюка-то не видела…
Это точно был не индюк!
Молния разломила небо пополам — и мне показалось, что я сошла с ума, что мои глаза мне врут, потому что голова огромной птицы, пытавшейся вцепиться здоровенными когтями волку в морду, была человеческой. Длинные белые волосы, искажённое яростной гримасой лицо, на котором выделялся жуткий, крючковатый, но всё-таки нос, а не клюв… Гневный визг, от которого кружилась голова, перекрывал раскаты грома.
Наверное, я и в самом деле сошла с ума, потому что различила в крике и клёкоте:
— Моё, моё, моё!
Я потрясла головой, пытаясь прийти в себя. Платье промокло, ныла подвёрнутая при падении нога.
Нужно вставать!
Нужно бежать… Пальцы нащупали во влажной листве довольно крепкую толстую палку. Отлично, можно на неё опереться.
Что бы тут ни происходило, мне нужно вернуться в Храм наук, и чем быстрее, тем лучше. Там можно позвать кого-то на помощь профессору… Впрочем, Шэд с ним, профессором, сам разберётся. Главное, ноги унести подальше. Ладно, оборотень-дуплиш, потерявший контроль, это я ещё как-то могу понять. Но вот такая вот жуть?!
Кое-как поднявшись, я попятилась, ещё одна молния осветила неумолимо окутывающую лес ночь. Волк неожиданно уставился на меня, а воспользовавшаяся его отвлечением птица — мне было проще называть тварюгу так — с торжествующим клёкотом взмыла вверх, вытянула лапы с острыми изогнутыми когтями, явно целясь в лицо преображённому профессору, отчего-то застывшему с устремлённым в мою сторону жёлтым звериным взглядом.
Это не моё дело, надо бежать, пусть себе сражаются!