– Это значок тридцати дней. Я продержалась месяц. Никаких наркотиков – не принимаю и не прячу дома. И если кто-нибудь из вас посмеет приблизиться к моей дочери хоть на полсотни метров, я вызову полицию, и вас всех арестуют за похищение. Вот так-то!
Она сорвалась с места и потащила Грейс за собой. Девочка слабо помахала на прощанье. Билли помахал в ответ.
Рядом неожиданно раздался голос Иоланды:
– Извини, я и не предполагала… Я с ней поговорю. – И она бросилась следом за Эйлин.
Сон, перетекший в кошмар, внезапно оборвался. Билли обнаружил, что стоит посреди школьного актового зала, и вокруг разыгрывается настоящая трагедия. Он судорожно обернулся в поисках Джесси. Тот стоял прямо у него за плечом, и Билли едва не сшиб его с ног.
– Мне надо домой, – выпалил он. – Срочно. Я в панике и не могу справиться. Помоги мне.
– Жаль, что ты не хочешь со мной разговаривать, – сказала мама.
Грейс сидела на полу примерно в метре от телевизора: ноги сложены по-турецки, локти на коленках, кулаки под подбородком – и не отрывала взгляд от мультика, который ей, в общем-то, совсем не нравился. Но это было совершенно неважно, потому что она все равно не следила за происходящим на экране.
– Может, сыграем в шашки?
– Нет, спасибо.
– А раньше тебе нравилось со мной играть.
– Я сегодня не в настроении.
– Можно прогуляться и купить мороженого. Или тоже скажешь, что не в настроении?
– Еще как скажу. Не в настроении.
Мама встала между Грейс и телевизором и выключила мультик. Она нависала над ней, и девочке пришлось запрокинуть голову, чтобы разглядеть мамино лицо, маячившее где-то далеко вверху.
– Знаешь, ты до сих пор ни разу не сказала, что рада вернуться домой. И не похвалила меня за то, что я продержалась без наркотиков целый месяц – а ведь это было не так-то просто. Лезешь на стенку из-за каких-то соседей и кошки, а на все остальное тебе плевать. Я от тебя еще ни одного доброго слова не услышала.
Грейс вздохнула.
– Спасибо тебе большое. Но…
Мама махнула на Грейс рукой – в прямом смысле слова – и ушла.
Иоланда заглянула к ним в гости на следующий день. После работы, примерно в половине седьмого. И принесла с собой пиццу – пепперони с двойным сыром.
– Спасибо, – тихо сказала Грейс и взяла себе кусочек.
– Ого, – сказал Иоланда, обращаясь по большей части к маме, потому что Грейс уже успела спрятаться в своем углу. – Она теперь всегда такая? С тех самых пор?..
– Нет, – ответила мама. – Не всегда. Иногда бывает хуже.
– Может, поговорите по душам?
– Не собираюсь слушать все заново! – отрезала мама.
– А я бы поговорила, – сказала Грейс.
Она устроилась с пиццей на краю дивана, Иоланда села с другого края. Мама осталась стоять у кухонного стола. Закурила и отвела взгляд в сторону.
– Терпеть не могу, когда ты дымишь в квартире, – сказала Грейс.
– Знаю. Я не обязана делать все по-твоему.
– Ты ничего не делаешь по-моему.
– Так, спокойно! – вмешалась Иоланда. – Разговариваем, а не пререкаемся. Конструктивный диалог. Эйлин, Грейс высказала свое мнение…
Мама вздохнула.
– Раньше я курила на крыльце. И тебя это устраивало. Но теперь я боюсь оставлять тебя одну. Стоит мне отвернуться, ты сразу кинешься к своим драгоценным соседям.
– И что? Разве это так плохо?
– Грейс, не кипятись! – сказала Иоланда. – Конструктивный диалог. Если мама будет курить на крыльце, ты пообещаешь никуда не убегать?
Грейс вздохнула. Шмыгнула носом.
– Ага, ладно.
– Да ты только ее послушай! Хлюпает, как выжатая мочалка. Нам раньше так славно жилось: только я и Грейс, вместе против целого мира. А теперь она страдает, как брошенный щеночек, потому что я не пускаю ее к тем отвратительным людям.
– Они не отвратительные! – крикнула Грейс.
– Эйлин! Плохой ход! – рявкнула Иоланда. – Еще раз.
– Ладно, извини. Потому что я не пускаю ее к друзьям. Раньше она была счастлива вместе со мной, безо всяких посторонних. А теперь у нее такой вид, будто она только что потеряла лучшего друга.
– Так и есть!
Мама отвернулась и принялась яростно дымить сигаретой.
– Да, вид у Грейс не очень цветущий, – сказала Иоланда. – В прошлом месяце было гораздо лучше. Теперь она похожа на фикус, который забыли полить. Вот-вот начнут отваливаться сухие листочки. Разве ты не хочешь, чтобы твоей дочери было хорошо?
– Я хочу, чтобы моей дочери было хорошо со мной! – сказала мама, так и не обернувшись.
– А это уже эгоизм.
– Иоланда, иди на… к черту.
– Даже так? Тогда слушай сюда, куколка. Да, раньше вы были счастливы вдвоем, прям как в сказке. А потом ты решила догнаться коксом, и Грейс в этом не виновата. Теперь у нее есть новые друзья. И ты должна радоваться, потому что иначе Грейс оказалась бы либо в морге, либо в приюте. И тебе бы ее отдали не раньше чем через год. То, что твоя дочь по-прежнему здесь, заслуга соседей. Она к ним привыкла, а привязанности так легко не вырывают.
– Еще посмотрим, – процедила мама, туша сигарету в грязной тарелке.
– Так, попробую снова. Ты можешь полностью исключить этих людей из жизни Грейс. Жестоко и несправедливо, однако помешать тебе не в моих силах. Но ты не можешь стереть их из ее памяти.
