– В семидесятые годы интерес к чему-либо военному был невелик. Война во Вьетнаме заканчивалась. И военные просто стояли там. Большинство баз пришли в упадок. В конечном счете большую часть земли распродали. На месте ракетно-зенитной батареи в Восточном Ганновере построили кондоминиумы. Один из проездов там называется Найк-драйв.
– А база в Вестбридже?
– То, что произошло с нашей базой, немного туманнее, – улыбается Джефф Кауфман.
Я жду.
Он подается вперед и спрашивает то, чего, к моему удивлению, не спросил раньше:
– Ты не мог бы мне сказать, откуда вдруг у тебя интерес ко всему этому?
Я думал сочинить что-нибудь или заявить, что я бы предпочел не говорить об этом, но потом я решаю – никакого вреда тут не будет.
– Это связано с делом, которое я расследую.
– Какого рода дело, если ты не возражаешь?
– Да так, одна догадка, – отмахиваюсь я. – Дела давно минувших дней.
Джефф Кауфман встречается со мной взглядом:
– Ты говоришь о смерти своего брата?
Вот те на!
Я ничего не говорю – отчасти потому, что научился хранить молчание, ждать, когда другие в нетерпении нарушат его, отчасти потому, что боюсь – у меня не получится.
– Мы с твоим отцом дружили, – продолжает он. – Ты это знал?
Мне удается кивнуть.
– И Лео… – Кауфман покачивает головой, откидывается назад. Его лицо слегка бледнеет. – Он тоже интересовался историей этой базы.
– Лео приходил к вам? – спрашиваю я.
– Да.
– Когда?
– Не могу сказать точно. Несколько раз, вероятно, в течение года перед его смертью. Лео был зачарован этой базой. С ним и некоторые его друзья приходили.
– А вы их имен не помните?
– Нет, к сожалению.
– И что вы им рассказали?
– То же, что сейчас рассказываю тебе, – пожимает плечами доктор.
Мои мысли мечутся. Я снова чувствую себя потерянным.
– На панихиде по Лео я пожал тебе руку. Ты вряд ли помнишь. Там было столько народа, а ты казался совершенно потерянным. Я сказал твоему отцу.
Его слова возвращают меня к действительности.
– Сказали моему отцу что?
– Что Лео приходил ко мне и интересовался базой.
– Вы это сказали отцу?
– Ну да.
– И что он?
– Он, казалось, был благодарен. Лео – такой яркий, любознательный. Я думал, твоему отцу будет это любопытно знать, ничего другого. Я никогда не думал, что его смерть может быть связана… я хочу сказать, я и сейчас так не думаю. Вот только теперь ко мне пришел ты, Нап. И ты тоже далеко не глуп. – Кауфман поднимает на меня взгляд. – Поэтому скажи мне: тут есть какая-то связь?
Я не отвечаю ему, а говорю:
– Мне нужно знать остальную часть истории.
– Хорошо.
– Что случилось с Вестбриджской базой после закрытия программы «Найк»?
– Официально? Ее передали Министерству сельского хозяйства.
– А неофициально?
– Ты мальчишкой ходил туда?
– Да.
– В мои времена мы тоже туда ходили. Пролезали сквозь дыру в ограде. Помню, один раз мы так напились, что один из солдат отвез нас домой в армейском джипе. Мой отец запер меня дома на три недели. – Это воспоминание вызывает улыбку на его лице. – Насколько близко к базе ты подходил?
– Не очень близко.
– Вот именно.
– Не понимаю.
– Охрана при Министерстве сельского хозяйства была строже, чем при военных. – Кауфман наклоняет голову. – Почему – как ты считаешь?
Я молчу.
– А ты подумай. У тебя есть пустые военные базы. Аппарат безопасности уже отлажен. Если бы ты был правительственным агентством, которое хотело бы летать незаметно под радарами, делать что-то по секрету… Подумай, что правительственные агентства из трех букв могли бы прятать у всех на виду? И уже не в первый раз. Прежняя база ВВС в Монтоке – сколько про нее ходит всяких слухов.
– Каких слухов?
– Нацистские ученые, манипулирование сознанием, эксперименты с ЛСД, НЛО, всякая сумасшедшая дурь.
– И вы в это верите? Вы думаете, что правительство США прятало в Вестбридже нацистов и инопланетян?
– Да боже ж ты мой, Нап, они прятали здесь ядерное оружие! – Глаза Кауфмана засверкали. – Неужели так трудно предположить, что они прятали там и что-то еще?
Я молчу.
– Необязательно нацистов и инопланетян. Они могли испытывать какую-нибудь современную технологию – Управление перспективных исследовательских проектов, лазеры, дроны, изменение климата, интернет-хакерство. Неужели это кажется невероятным при такой охране?
Нет, не кажется.
Теперь Джефф Кауфман встает, начинает расхаживать по комнате.
– Я чертовски неплохой исследователь! – восклицает он. – Тогда я довольно глубоко залез в это. Я даже ездил в Вашингтон, проверял доклады и архивы. Мне удалось найти только безобидные исследования в области выращивания сельхозкультур и скота.
– И вы обо всем этом рассказывали моему брату?
– Да. Ему и его друзьям.
– Сколько их было?
– Кого?
– Сколько ребят приходило к вам с Лео?
– Пять, может, шесть. Не помню.
– Парни, девушки?
Кауфман задумывается:
– Кажется, две девушки были, но поклясться не могу. Может, и одна.
– Вы знаете, что Лео погиб не один.
– Конечно, – кивает он. – Дайана Стайлс вместе с ним. Дочь капитана.
– Дайана была одной из тех девушек, которые приходили к вам с моим братом?
– Нет.
Не знаю, что об этом подумать, да и есть ли тут о чем думать.
