– Вы мне еще расскажете что-нибудь, что могло бы мне помочь?
– Помочь тебе в чем, Нап?
– Скажем, вы правы. И на базе действительно занимались чем-то сверхсекретным. А кто-то из ребят узнал об этом. Что могло бы случиться с ними?
Теперь его очередь ответить молчанием. Его нижняя челюсть отвисает.
– Что еще вы узнали, доктор Кауфман?
– Еще две штуки. – Он откашливается, откидывается на спинку стула. – Нашел имя одного из командиров. Энди Ривз. Он назывался сельскохозяйственным экспертом из Мичигана, но, когда я стал копать его предысторию, оказалось, что она довольно темная.
– ЦРУ?
– Он подходит под их шаблон. И он по-прежнему живет неподалеку.
– Вы с ним не разговаривали об этом?
– Пытался.
– И?..
– Он сказал, что на базе занимались какой-то скучной сельскохозяйственной дребеденью. Считали коров и урожаи – так он сказал.
– А что второе?
– Закрытие базы.
– Так, и когда это произошло?
– Пятнадцать лет назад, – отвечает Кауфман. – Через три месяца после смерти твоего брата и дочери Оги.
Возвращаясь к машине, я звоню Оги:
– Я только что говорил с Джеффом Кауфманом.
Кажется, я слышу вздох.
– Прекрасно.
– Он кое-что интересное рассказал о старой базе.
– Не сомневаюсь.
– Вы знаете Энди Ривза?
– Знал.
Я уже иду по городу.
– Откуда?
– Я возглавляю полицейское отделение почти тридцать лет, ты не забыл? Он командовал базой, когда на ней проводились сельскохозяйственные исследования.
Прохожу мимо нового заведения, в котором продаются только куриные крылышки. От этого запаха у меня начинается слюноотделение.
– И вы купились на это? – спрашиваю я.
– Купился на что?
– Будто они проводили сельскохозяйственные исследования.
– Да, – говорит Оги, – с большей достоверностью, чем на слухи о манипулировании сознанием. Как шеф полиции, я знал всех командиров базы. А мой предшественник знал всех, кто был при нем.
– Кауфман говорит, что тогда на базе находились ракеты с ядерными боеголовками.
– Я слышал и об этом.
– И еще он сказал, что, когда базу передали Министерству сельского хозяйства, меры безопасности там усилились, они стали надежнее охранять свои тайны.
– Не хочу обижать Кауфмана, но он преувеличивает.
– Это как?
– Базы «найков» поначалу никто вообще не прятал. Кауфман тебе об этом сказал?
– Сказал.
– И когда у военных появилось ядерное оружие, это вызвало бы ненужные подозрения, если бы они вдруг закопались под землю и стали действовать слишком скрытно. Безопасность увеличили стократно, когда появились ядерные боеголовки, но делалось все тоньше.
– А когда базы закрылись?
– Возможно, безопасность усилили, но это проходило в рамках нормального обновления техники и технологии. Появляется новая команда, привозит ограду попрочнее.
Я иду по Оук-стрит, вестбриджскому ресторанному ряду. Прохожу мимо следующих заведений, по порядку: японского ресторана, тайского, французского, итальянского, димсама[22] и чего-то, названного «Калифорнийский фьюжн». После этого – целая куча банковских отделений. Не вижу в них смысла. Никогда не видел в этих банковских отделениях ни одного клиента, только тех, кто заходит взять наличку из банкоматов.
– Я бы хотел поговорить с этим Энди Ривзом, – говорю я Оги. – Вы не можете мне это устроить?
Жду отказа, но не получаю его.
– Ладно, устрою тебе встречу с ним.
– И не собираетесь мне препятствовать?
– Нет, – отвечает Оги. – Похоже, тебе это нужно. – Он отключается.
Когда я подхожу к машине, звонит мой телефон. Идентификатор показывает: это Элли.
– Привет, – говорю я.
– Ты нам нужен в приюте.
Мне не нравится ее голос.
– Что случилось?
– Ничего. Просто приезжай как можно скорее, ладно?
Я сажусь в машину, беру портативный полицейский маячок с сиреной. Я почти никогда им не пользуюсь, но сейчас случай как раз подходящий. Ставлю его на крышу и давлю на газ.
Через двенадцать минут я уже в приюте. Быстро иду внутрь, поворачиваю налево и чуть не бегу по коридору. Элли ждет у дверей своего кабинета. Судя по выражению ее лица, случилось что-то чрезвычайное.
– Что? – спрашиваю я.
Элли молчит, предпочитает жестом пригласить меня в кабинет. Я поворачиваю ручку, открываю дверь и заглядываю внутрь.
В комнате две женщины.
Ту, что слева, я не узнаю. Другая… у меня уходит секунда, чтобы обработать визуальную информацию. Она состарилась, но сохранилась неплохо, лучше, чем я мог бы предположить. Пятнадцать лет обошлись с ней по-дружески. Я спрашиваю себя, были ли эти годы отданы трезвости и йоге. Или чему-то вроде того. По крайней мере, впечатление такое.
Наши глаза встречаются. Я молчу. Стою и смотрю.
– Я знала, что к вам все и вернется, – произносит она.
Я возвращаюсь на пятнадцать лет назад – стою на улице напротив ряда домов, женщина, в плохо сидящем летнем платье, идет по улице, пошатываясь.
Это Линн Уэллс. Мать Мауры.
Я не теряю времени:
– Где Маура?
– Закройте дверь, – говорит женщина.
У нее волосы морковного цвета, такого же оттенка помада. На ней сшитый на заказ серый костюм и блузка с рюшами. Я не специалист по моде, но ее одежда выглядит дорогой.
– И вы?.. – Я поворачиваюсь и, протягивая руку к двери, закрываю ее.
Элли коротко кивает мне.
