– Значит, вы больше не работаете на правительство?
– Ушел в отставку… Когда?.. Семь лет назад. Проработал в Министерстве сельского хозяйства двадцать пять лет. Получил неплохую пенсию, а теперь отдаюсь моей страсти.
– Игре на рояле?
– Да. Я имею в виду – не здесь. А здесь… понимаете, с чего-то ведь нужно начать.
Я вглядываюсь в его лицо. Цвет кожи – от алкоголя или солярия, не от солнца. У линии волос я вижу тоненькую линию очень белой кожи.
– Верно, – киваю я.
– У нас в прежнем вестбриджском офисе был рояль. Я играл там все время. Помогало расслабиться, когда становилось невмоготу на работе. – Ривз устраивается поудобнее на стуле и сверкает зубами, такими большими и ослепительными, что они вполне могут сравниться с клавишами рояля. – Так чем могу быть вам полезен, детектив?
Я сразу беру быка за рога:
– Какую работу вы вели на военной базе?
– На военной базе?
– Именно. В пусковом центре ракет «Найк».
– Да, я знаю. – Он почтительно покачивает головой. – Ну и история у этого местечка, правда?
Я молчу.
– Но все это закончилось за несколько лет до нашего вселения туда. Мы были офисным комплексом, а не военной базой.
– Офисным комплексом Министерства сельского хозяйства, – уточняю я.
– Верно. Наша задача состояла в том, чтобы обеспечивать лидирующее положение в сельском хозяйстве за счет грамотного использования природных ресурсов, развития сельских регионов, регулировать снабжение продовольствием, а также решать смежные вопросы, основываясь на разумной государственной политике, последних научных достижениях и эффективном менеджменте. – Он говорит, как по заученному, вероятно, потому, что так оно и есть.
– А почему там?
– Что?
– У Министерства сельского хозяйства офис на Индепенденс-авеню в Вашингтоне, округ Колумбия.
– Штаб-квартира – да. Мы были отделением.
– Но почему там, в лесу?
– А почему нет? – Он поднимает ладони к потолку. – Отличное место. Часть работы, что мы проделали, – нет, я не хочу хвастаться или делать вид, будто она более значима, чем на самом деле, – но некоторые из наших исследований имеют высшую степень секретности. – Он подается ко мне. – Вы когда-нибудь видели фильм «Поменяться местами»?
– Эдди Мёрфи, Дэн Эйкройд, Джейми Ли Кёртис, – говорю я.
Он очень доволен тем, что я знаю этот фильм.
– Он самый. Если вы помните, братья Дьюк пытались завоевать рынок апельсинового сока, помните?
– Помню.
– А помните как? – Ривз улыбается, видя по моему лицу, что я помню. – Братья подкупают правительственного чиновника, чтобы получить заранее копию месячного отчета Министерства сельского хозяйства. Министерства сельского хозяйства, детектив Дюма. Это про нас. Многие наши исследования были крайне важны. Нам требовались конфиденциальность и надежная охрана.
– Отсюда и ограда, и все эти знаки «Проход воспрещен», – киваю я.
– Именно. – Ривз снова разводит руками. – Бывшая военная база как нельзя лучше подходила для наших испытаний.
– Кто-нибудь нарушал запреты?
Кажется, в первый раз его улыбка чуть меркнет.
– Вы что имеете в виду?
– Вторгались ли в вашу запретную зону нарушители?
– Иногда. – Ривз говорит это с напускной небрежностью. – Ребята приходили в лес выпить или покурить марихуану.
– И что потом?
– Вы что имеете в виду? – повторяет он.
– Ребята игнорировали запреты?
– Такое бывало.
– И что они тогда делали?
– Ничего. Проходили за знаки.
– А вы что делали?
– Ничего.
– Ничего?
– Возможно, говорили им, что они нарушают право частной собственности.
– Возможно? – спрашиваю я. – Или говорили?
– Иногда, думаю, говорили.
– И как именно вы это делали?
– Что вы имеете в виду? – снова повторяет он.
– Просветите меня. Парень прошел за знак. Что вы предпринимали в таком случае?
– Почему вы спрашиваете?
Я подпускаю в голос немного резкости:
– Ответьте, пожалуйста, на вопрос.
– Мы выпроваживали незваного гостя. Напоминали, что он нарушает право частной собственности.
– И кто ему напоминал? – уточняю я.
– Не понимаю.
– Вы лично напоминали?
– Нет. Нет, конечно.
– Тогда кто?
– Один из охранников.
– Они охраняли лес?
– Что?
– Знаки начинались ярдах в пятидесяти от вашей ограды.
Энди Ривз размышляет.
– Нет, охранники так далеко не уходили. Им поручали охранять периметр.
– Значит, вы, возможно, не видели нарушителя, пока он не подходил к ограде?
– Я не понимаю, какое это имеет отношение…
– Как вы обнаруживали нарушителя? – спрашиваю я, заходя с другой стороны. – Полагались на зрение охранника или у вас стояли камеры?
– Думаю, у нас было несколько…
– Думаете? Вы не помните?
Я испытываю его терпение. Делаю это не без умысла. Ривз начинает постукивать ногтем по столешнице. Я обращаю внимание: ноготь длинный. Потом Ривз сияет зубастой улыбкой и снова сипловато произносит:
– Я больше не собираюсь терпеть вашу наглость.
– Да, прошу прощения. – Я наклоняю голову. – Позвольте мне спросить у вас вот что. Почему на территории «Министерства сельского хозяйства», – показывая кавычки обеими руками, цитирую я, – в «офисном комплексе» ночью приземлялись вертолеты-невидимки «Блэк хок»?
«Бросай микрофон»[27], как могла бы сказать одна из моих крестных дочерей.
