А если Энди Ривз что-то сделал с Оги? Я что, теперь должен позволить ему уйти?
Мои мысли мечутся. У меня есть два варианта действий – проверить Оги или остановить Энди Ривза. Решение принято – я обегаю дом D и мчусь к квартире Оги. Ход моих мыслей таков: если я увижу, что с Оги… не знаю что… тогда у меня все еще будет время бегом вернуться и перехватить идущего неспешной походкой Энди Ривза, прежде чем тот сядет в машину. А если не успею, то буду знать: он едет в желтом «форде-мустанге». Нужно ли мне добавлять еще что-нибудь?
Окна в квартире Оги темны, свет везде выключен. И это мне тоже не нравится. Я несусь к двери, громко стучу в нее.
– Эй, не шуми! Не заперто.
Напряжение отпускает меня. Это голос Оги.
Я поворачиваю ручку и открываю дверь. Свет не горит. Оги сидит в темноте спиной ко мне.
– Что творилось в твоей голове? – не поворачиваясь, произносит он.
– В смысле?
– Ты и в самом деле напал на Ривза?
– Может, немного прищемил ему яйца.
– О Иисус, ты спятил, что ли?!
– Он угрожал мне. Да он и вам фактически угрожал.
– Что он сказал?
– Сказал, что убьет меня и всех, кого я люблю.
Оги вздыхает. Он так еще и не повернулся.
– Присядь, Нап.
– Свет можно включить? А то как-то страшновато.
Оги протягивает руку и включает настольную лампу. Не ахти какая иллюминация, но и этого хватает. Я сажусь на свое привычное место. Оги остается на своем.
– Откуда вы знаете про яйца Ривза? – спрашиваю я.
– Он только что был здесь. Он очень расстроен.
– Еще бы ему не расстраиваться.
Теперь я вижу стакан в руке Оги. Он замечает, что я это замечаю.
– Налей себе, – предлагает он.
– Не хочу.
– Та запись, что ты мне прислал, – продолжает Оги, – с ребятами и вертолетом…
– Что с ней такое?
– Ты не можешь ее никому показывать.
Нет нужды спрашивать почему, поэтому я захожу с другой стороны:
– Вы ее видели?
– Да.
– Я бы хотел услышать ваши соображения.
Оги тяжело вздыхает:
– Группка подростков нарушила правительственный запрет, оказалась на закрытой территории и сняла посадку вертолета на земле, принадлежащей правительству.
– И все?
– Я что-то упустил?
– Вы не догадались, кто снимал? – спрашиваю я.
Подумав, Оги отвечает:
– Единственный голос, который я узнал, – твоего брата.
– А Дайаны?
– Дайаны на записи не было, – качает головой Оги.
– Вы, кажется, не вполне уверены?
Оги подносит стакан к губам, но останавливается, принимая другое решение; ставит стакан. Он смотрит куда-то мимо меня, в прошлое.
– Уик-энд перед смертью Дайана провела в Филадельфии, мы присматривали ей университет. Мы там были все втроем – Дайана, Одри и я. Мы побывали в Вилланове, Суортморе и Хаверфорде. Нам всюду понравилось, хотя Дайана решила, что Хаверфорд слишком мал, а Вилланова слишком велика. Когда мы в воскресенье вернулись домой, она выбирала из двух вариантов – Суортмор или Амхерст. В Амхерст мы ездили летом. – Он все еще смотрит в сторону, голос его звучит совершенно бесстрастно. – Если Дайана и приняла какое-то решение, у нее не было времени сказать мне об этом. Оба заявления лежали на столе в ту ночь, когда она умерла. – Теперь он делает большой глоток из стакана.
Я выдерживаю паузу, потом говорю:
– Оги, они прикрывали что-то на этой базе.
Я жду отрицания, но он кивает:
– Похоже, что так.
– Вас это не удивляет?
– Что третьестепенное правительственное агентство за колючей проволокой было прикрытием? Нет, Нап, меня это не удивляет.
– Думаю, Энди Ривз спросил вас про запись?
– Спросил.
– И?..
– Он сказал: я должен сделать так, чтобы ты ни в коем случае не обнародовал ее. Сказал, что это будет равносильно предательству и это вопрос национальной безопасности.
– Тут замешаны Лео и Дайана.
Оги закрывает глаза.
– Да бросьте, Оги. Они раскрыли их секрет, а неделю спустя умерли.
– Нет, – качает головой Оги. – Это не так. По крайней мере, если эти события и связаны между собой, то не так, как говоришь ты.
– Вы это серьезно? Думаете, такое гигантское совпадение?
Оги смотрит в стакан так, словно на его дне ответ на мой вопрос.
– Ты выдающийся следователь, Нап. И я это говорю не потому, что сам готовил тебя. Твой ум… у тебя блестящие, разносторонние способности. Ты видишь то, чего не замечают другие. Но иногда тебе не мешает возвращаться к основам, к тому, что известно наверняка. Прекрати двигаться рывками. Посмотри на факты. Посмотри на то, что нам известно на сто процентов.
Я жду.
– Во-первых, Лео и Дайану нашли мертвыми у железнодорожных путей в нескольких милях от военной базы.
– Это я могу объяснить.
Оги поднимает руку, останавливая меня:
– Не сомневаюсь. Ты скажешь мне, что их могли перевезти на чем угодно. Но пока давай говорить о фактах, без всяких «быть может». – Он выставляет палец. – Факт первый: их тела найдены в нескольких милях от базы. Факт второй, – другой палец, – коронер установил, что причиной смерти стала тупая травма, нанесенная движущимся локомотивом. И ничем другим. Прежде чем мы продолжим, с этим ты согласен?
Я киваю. Не потому, что полностью согласен, – удар локомотива настолько сокрушителен, что может скрыть все предыдущие травмы, – а потому, что хочу услышать другие аргументы.
