Маура снова целует меня, на сей раз с большей страстью, и я чувствую это всем своим телом. Она отталкивает меня, словно та старая песня о честности уже приелась[31].
– Я буду ждать тебя у того офиса в Ньюарке, – говорит она.
Я выхожу из машины. Маура уезжает. Моя машина стоит там, где я ее и оставил. «Красавчик-Супер», конечно, закрыт. На парковке еще две машины, и я думаю, что владельцы, возможно, тоже объявили, что не могут их забрать по причине перебора спиртного. Я должен сообщить Оги о возвращении Мауры и смерти Ривза.
Подъехав к дому, я звоню Оги. Он отвечает, и я говорю:
– Мьюз хочет видеть меня в девять.
– Зачем? – спрашивает Оги.
– Она не сказала. Но мне, перед тем как ехать, нужно кое-что сообщить вам.
– Слушаю.
– Вы можете встретиться со мной у «Майка» в четверть девятого?
«Майк» – это кофейня неподалеку от офиса окружного прокурора.
– Буду.
Оги отключается, а я заезжаю на мою подъездную дорожку. Я с трудом выбираюсь из машины и слышу смех. Поворачиваюсь и вижу мою соседку Тамми Уолш.
– Вы посмотрите – явился не запылился! – смеется она.
– Привет, Тамми! – Я машу ей.
– Долгая ночка?
– Работа.
Но Тамми улыбается, словно это написано на моем лице.
– Да ладно, Нап, все в порядке.
Я не могу удержаться и тоже улыбаюсь.
– Не верите?
– Ни чуточки, – отвечает она. – Но рада за вас.
– Спасибо.
Ничего себе сутки выдались!
Я принимаю душ и пытаюсь вернуться мыслями к делу. У меня почти наверняка теперь есть все ответы, так? Но чего-то еще не хватает, Лео. Чего? Или я слишком мудрствую? База скрывала жуткую тайну – она была секретной тюрьмой для особо опасных потенциальных террористов. Неужели правительство готово было убивать, чтобы сохранить эту тайну? Ответ настолько очевиден, что вопрос по определению риторический. Конечно, они были готовы. И в ту ночь что-то вывело их из себя. Может быть, то, что Маура побежала к ограде. Или они сначала засекли тебя и Дайану. В любом случае они запаниковали.
Зазвучали выстрелы.
Тебя и Дайану убили. И что после этого могли сделать Ривз и его банда? Они могли вызвать полицию и рассказать, что случилось. Нет. Тогда бы они засветили всю свою тайную деятельность. И они не могли сделать так, чтобы исчезли вы оба. Осталось бы слишком много вопросов. Копы – и в первую очередь Оги – не успокоились бы. Нет, требовалось старое доброе прикрытие. Всем была известна легенда этих железнодорожных путей. Я не знаю всех подробностей, но, думаю, парни Ривза извлекли пули из ваших тел, потом перевезли вас на пути. Колеса поезда должны были привести тела в такое состояние, когда ни один судмедэксперт не установит истинной причины смерти.
Это абсолютно логично. У меня теперь есть все ответы, да?
Вот только…
Вот только пятнадцать лет спустя убивают Рекса и Хэнка. Как это вписывается в историю?
Теперь остались в живых только два члена Конспиративного клуба. Бет, которая прячется. И Маура.
И что это значит? Не понимаю. Но может, у Оги появится какая-нибудь мысль?
Кофейня и пиццерия «Майк» каким-то образом умудряется выглядеть не похожей ни на кофейню, ни на пиццерию. Она в самом центре Ньюарка, на углу Брод- и Уильям-стрит, у нее большие красные маркизы. Оги сидит у окна. Он смотрит на человека, который ест пиццу, хотя еще нет и девяти утра. Порция неприлично громадная, большая бумажная тарелка под ней выглядит как коктейльная салфетка. Оги готов пошутить на этот счет, но он видит мое лицо и закрывает рот.
– Что случилось?
Нет нужды подслащивать эту пилюлю.
– Лео и Дайана умерли не под колесами поезда, – говорю я. – Их застрелили.
Нужно отдать ему должное: Оги не вскакивает с места, не кричит: «Что?! Как ты можешь это говорить?! Пуль не было найдено!» – весь набор стандартных отрицаний. Он знает: я бы не стал говорить это с бухты-барахты.
– Расскажи.
И я рассказываю. Сначала я говорю ему про Энди Ривза. Я вижу: он хочет меня остановить, хочет возразить, что это не означает, будто Ривз и его люди убили Дайану и Лео, и он пытал меня водой, так как хотел сохранить в тайне существование секретной тюрьмы. Но Оги меня не прерывает. И опять – он знает меня достаточно хорошо.
Потом я рассказываю о том, как Маура спасла меня. Но без подробностей о смерти Ривза. Я доверяю Оги мою жизнь, но не хочу ставить его в такое положение, когда ему, возможно, придется давать показания относительно того, что я сказал ему здесь. Проще говоря, если я не сообщаю Оги о том, что Маура застрелила Ривза, то Оги не сможет подтвердить это под присягой.
Я продолжаю. Вижу, что слова, как удары, ранят моего старого наставника. Хочу остановиться, дать ему передохнуть и прийти в себя, но это только ухудшит положение и будет совсем не тем, что он хочет. И поэтому я продолжаю избиение.
Я рассказываю о крике, который слышала Маура.
Я заканчиваю, Оги откидывается на спинку стула. Он смотрит в окно. Моргает пару раз.
– Значит, теперь мы знаем, – произносит он.
