Ковер Ярослава заменила – точно такой же был постелен у Нади в спальне, его она забрала. Журнальный столик пришлось удалить (его сильно повредили пули) и поставить прежний, который стоял в гостиной до ремонта. Мясо из морозилки было упаковано в пакеты. Мусор был загружен в багажник автомобиля, испорченные вещи упакованы в пленку и вынесены в гараж.
Сносно. Как только у нее сил хватило все исправить?
Взглянула на свои колени и ужаснулась. Нельзя приглашать прокурора: увидит порезы на коленях – сразу заподозрит неладное!
Взяла со столика уцелевший во время погрома сотовый телефон и включила экран.
Несколько пропущенных вызовов от сотрудников «Азалии». Что там могло случиться?
Нахмурившись, Ярослава начала набирать номер телефона прокурора. Но Проскуров не брал трубку.
«Хоть бы он не пришел!» – пожелала она, и перезвонила в ресторан.
– Обстреляли?! Как – обстреляли?! – обмерла Ярослава.
«Неспроста племянничек сюда явился, ой, неспроста! И в ресторане без его участия не обошлось», – догадалась она.
Как же некстати это все! И куда девать тело племянника Шерхана?! Как его спрятать, чтобы никто никогда не узнал, что Рустам Омаров приходил в дом Ярославы?!
Она поднялась наверх и нашла в гардеробе широкие брюки «палаццо» алого цвета. Подобрала к ним облегающий черный джемпер, надела сапоги и заторопилась вниз.
Она уже надевала пальто, когда у входной двери появился прокурор.
– Ярочка, какая ты сегодня соблазнительная! – Он скользнул похотливым взглядом по ее облегающему грудь джемперу и достал из пакета бутылку дорогого мартини.
– Еще бы мне такой и не быть! – обхватив его шею шаловливыми руками, через силу улыбнулась Ярослава. – Я ведь уже четыре года свободы не вижу от Надиного бдительного взгляда! Эта моралистка сама отношений не заводит и на меня, как на прокаженную, косится…
– Она ж мать. Матери все такие!
Проскуров ущипнул ее за ягодицу, довольно хмыкнул и начал снимать пальто.
– Постой, Вячеслав! Не получится глупостями заняться. Только что ресторан расстреляли! – вдруг всхлипнула Ярослава.
– Как – расстреляли?! – изумился Проскуров. – Это кто ж посмел?! За что?!
– Ума не приложу! Но надо ехать. Там полиция работает, стеклянная витрина повреждена, нельзя помещение оставлять без присмотра!
– Поехали, я тебя подброшу! Заодно и выясним у оперов, кто стоит за всем этим безобразием!
Проскуров помог Ярославе надеть пальто. Она взяла с собой сумку и тщательно заперла дверь. Мысль о том, что в холодильнике остался Рустам Омаров, заставляла ее холодеть от ужаса, но она уверенно шла вперед, к внедорожнику оливкового цвета, на котором приехал прокурор.
У ресторана провозились до полуночи. Камеры почти ничего не показали, обстрел был произведен со стороны парка, и преступники быстро уехали с места преступления.
– Я отвезу тебя домой. – Проскуров коснулся плеча Ярославы.
– Я бы чего-нибудь выпила, – устало кивнула она. – Жаль, что наше свидание не сложилось.
– Ничего, в другой раз.
– Да, в другой раз.
Он подвез ее до самого дома, и она быстро нырнула в автоматические ворота, не желая, чтобы прокурор пожаловал за ней следом.
Но он никак не хотел уезжать.
– Стой, Ярочка! Я побуду с тобой до тех пор, пока не приедет охрана. Нельзя тебя одну здесь оставлять!
– Как – охрана?! – обомлела Ярослава. – Не надо охрану! Я и сама себя хорошо охранять могу!
– Не говори ерунды! – Прокурор ухмыльнулся и уверенно пошел за ней следом.
Едва скинув пальто, Ярослава бросилась к бару. Достала бутылку добротного виски и плеснула в бокал. У нее почти не осталось сил, но она верила, что спиртное приободрит ее и придаст смелости. Мысль о том, что скоро здесь будет полно полицейских и этот досадный факт не даст ей избавиться от тела Рустама Омарова, сводила ее с ума. Как выставить за дверь Проскурова?! Как убедить его не вызывать охрану?!
Проскуров все не уходил. Он устроился в гостиной у камина, поглаживал ее по спине, плечам и подливал в бокал горячительный напиток. Ярослава вся извелась.
– Я припудрить носик, котик. Подожди меня немного, – наконец не выдержала она: ее мочевой пузырь был готов взорваться. Натянуто улыбнулась, выскользнула из его объятий и заперлась в ванной комнате.
Прокурор пригубил виски, фыркнул.
«Кто пьет такой напиток без льда?!»
Он поднялся со своего места и уверенно зашагал на кухню, к большой морозильной камере, чтобы добыть лед для крепкого напитка.
На столешнице одиноко лежал черный пистолет, из которого недавно стреляли.
«Как странно! – нахмурился Проскуров. Что еще за тайны у Ярославы? Почему оружие лежит на видном месте?!»
Он распахнул дверцу большой морозильной камеры и в ужасе застыл на месте: оттуда на него немигающим взглядом раскосых глаз уставился мертвый и подмерзший Рустам Омаров.
Бокал выпал у прокурора из рук и со звоном разбился о мраморный пол.
– Твою ж мать! – Проскуров провел по лицу рукой.
– Он… он сам пришел! Это была самооборона! – попятилась из кухни Ярослава.
– Это же племянник Шерхана Омарова! Как… Как он оказался в твоем холодильнике?! – обезумев от напряжения, орал на нее прокурор.
