Потом подумала о Светозаре. Вернувшись в Чернигов, он разыскал Ярину. А та уже и не верила, что дождётся его, а когда увидела — вся засветилась радостью. Светозар её обнял и лишь только тогда заметил, что она на сносях. Ярина прильнула к нему и горячо выдохнула, что не мнила уже и дождаться, думала, что и второй ребёнок будет расти без отца. Светозар, услышав такие слова, только крепче прижал любимую к груди. Она же, притворно пытаясь вырваться, вскрикнула: «Осторожней, чертяка, задушишь!» — и счастливо засмеялась. Так бесстрашный ратник Светозар нашёл, наконец, своё счастье. А в скором времени Ярина разрешилась дочкой.
Росава с любовью глянула на своих спящих девочек, поправив сползшее с них одеяло, опять задумалась. Этим летом она с Яриной жала рожь и увязывала в снопы, а дочки складывали их в копны. Они взапуски мчались за очередным снопом, прихватив зубами, чтобы не мешали бежать, длинные русые косы. Утомившись от своей весёлой работы, девочки рассыпались по полю в поисках васильков. Сплетя из голубых, как небесная синь, полевых цветов венки, они надели их на голову и стали водить вокруг жёлтой копны хоровод. А потом, устав танцевать, три девочки, крепко держась за руки, пошли навстречу солнцу. Над притихшим от летнего зноя полем послышались звонкие детские голоса:
Три родственных детских души дружно потянулись навстречу новой неизведанной жизни. Но единая дорога, по которой они сейчас идут, дружно взявшись за руки, скоро разойдётся, как в руськой сказке, на три различных, полных опасностей и лишений пути. Но девочки, полные надежды и веры в свою лучшую долю, смело ступят каждая на свою стезю. И каждая пойдёт своим полным горечи и лишений путём. В новой взрослой жизни у них появятся свои семьи, заботы, суждения. И хорошо, если в жизненной сутолоке они не забудут годы, когда были счастливы и дружили, и любовь к своей «красно украшенной» руськой земле передадут своим детям. А те своим детям. И так по родственной цепочке в глубину будущих, предстоящих веков. Чтобы и через сотни лет потомки всегда помнили слова князя Михаила Всеволодовича Черниговского: «Не отрекаюсь!». Ни от своей родной земли, ни от своих славянских корней, ни от своей православной веры!
Памяти моих раскулаченных родственников и всех «куркулей» Украины
Зима в этом году выдалась студёная и вьюжная, дома занесло снегом по самые стрехи. Вот и сегодня на дворе кочевряжилась поздняя мартовская заметь. В такую непогодь Карп предпочитал отлёживаться в жарко истопленной сторожке, а не выходить во двор, где кружил-завывал на разные муторные голоса сиверко. Мокрый снег неистово сёк лицо, а стынь, забираясь под кожух, пронимала до дрожи. Но всё-таки изредка высовывал нос наружу, чтобы убедиться в порядке на конюшне, которую ему, как политически сознательному элементу, доверили охранять этой зимой. Карп недовольно вздохнул и тяжело матюгнулся.
— Туда же… начальство… мать их… Говорил же, ядрён корень, надобно подправить стелю (крышу), зимою застудим коней!
Чертыхаясь, Карп втянул голову в широкий воротник овчинного кожуха и повернул в сторожку, где с нетерпением его поджидала шумная ватага дружков. Ввалившись в задымленную махоркой комнату, он недовольно сморщил нос и быстро направился к столу.
— Не могли дождаться, чертяки… Наливай, Хвощ, пока не совсем заду б!
Мосластый парень лет тридцати осклабился, показав в хмельной улыбке свои выщербленные, чёрные от табака зубы, загасил о край стола скрутку из самосада и подвинулся на скамье:
— Что так долго?
— Да Брику с, вот, занедужив, катается по полу, всю солому раскидал, а добрый был коняка!..
— Помню, как ты на него зенки лупил, когда мы пришли к Фёдору! Но хай не болит голова, кликнешь утром ветеринара. А теперь заметай чарку!
С хищною улыбкою он потянулся к пузатой бутыли и, размашисто разбрызгивая по столу мутную жидкость, налил полную гранёную стопку.
— Вишь, по марусин поясок, для лепшего другана не жалко! Да ты закусывай, закусывай! — и услужливо подсунул Карпу тарелки с салом и квашеною капустой.
— А ты, Куцый, сдавай на четверых, срежемся два на два! Ты, Карпо, с Коляном, а я с Куцым, вот и ладно будет. Домой шкандыбать по такой завирюхе не хочется!..
Едкий дым махорки с головою накрыл горластую хмельную компанию, азартно режущуюся в подкидного, и тусклой волной закачался под потолком.
— Крести, дураки на месте! — ехидно крикнул Карп, когда Хвощ в очередной раз сдал карты и засветил козырь.
