— Отлично повеселились!
Мужчина встал, отшвыривая меня ногой.
— Босс, у нас проблемы! — заявил кто-то у дверей.
— Что? — уточнил тот в ответ.
— Это не дочь, я нашёл их семейный портрет. Скорее всего, что это нянька!
— Блядь! Где они? Всё проверили?
— Их нет в доме!
Тут затрещала его рация, а из неё донёсся голос: «Босс, нас окружают. Надо уходить».
— Слышь, девка. Не в обиду, обознался! Но было пиздец, как приятно!
Меня ещё раз пнули в живот, что оказалось точкой невозврата. Тьма наконец-то накрыла меня.
«Хорошие тут врачи и таблетки, галлюцинации просто отменные. Полное погружение в образ, только вот возвращение, как и всегда, крайне болезненное», — размышляла я про себя, ведь моё тело онемело от долгого сна, отчего было больно, когда я начала вставать. «Одно хорошо, в палате я одна, а вид из зарешеченного окна прекрасен, в каком-то смысле», — тут же мысленно дополнила, садясь на постели.
— Доброе утро, Ангелия, — поздоровалась вошедшая в палату Зинаида Викторовна, мой лечащий врач. Пухлая женщина лет пятидесяти, с короткой стрижкой и полным отсутствием косметики на лице. Ее мягкий и спокойный голос сразу располагал к доверию и не вызывал отторжения.
— Доброе! — отозвалась я, потягиваясь и поднимаясь на ноги.
— Ну и что тебе сегодня снилось? — спросила она, присев на стул рядом со мной.
— Я была птичкой, — призналась ей, отправляясь умываться в небольшой санузел и замирая над умывальником, плеснув себе в лицо воду. В небольшом зеркале над раковиной отражалась незнакомка, худая как щепка, с бледной кожей, с которой пропали даже веснушки. Коротко обстриженные волосы торчали непослушными прядями, даже не закрывая шею. Смочив ладони, зачесала их назад пальцами, чтобы не лезли в лицо. Синие глаза смотрели на меня из зеркала со вселенской тоской…
— Ты осталась жива? — уточнила женщина.
— Да, уснула в гнезде. Это уже шестой сон, где я остаюсь живой, — заметила я, вернувшись в палату и взяв толстую, потрепанную тетрадь, чтобы всмотреться в последние записанные строчки.
— Может, всё же пора на волю? Как птичке?
— А как же таблетки? Я без них не смогу видеть такие сны.
— Ты давно пьёшь витамины и лёгкие успокоительные перед сном, — сообщила врач.
— Что? — переспросила я, удивлённо вкинув голову и недоверчиво посмотрев на неё.
— Ты здесь уже девять месяцев. И полгода я сокращала тебе препараты, меняя их на витамины.
— Я не смогу…
— Сможешь! Сегодня тебе вернут твои вещи, а ещё доступ к интернету. Ведь у тебя в палате есть ноутбук с доступом в сеть, так что посмотри кино и почитай книги онлайн, — предложила она.
— Когда я должна уйти отсюда? — поинтересовалась у неё, наконец-то дописав свой сон и новый стих, что пришёл вместе с последним. Зинаида Викторовна фотографировала их для изучения. За всё время нахождения в клинике у меня накопилось шесть тетрадей, нынешняя была седьмой, и в ней оставалось лишь несколько чистых страниц.
— Это решение ты должна принять сама, — пояснила женщина, вставая и сжимая моё плечо рукой, после чего повторила: — Ты сама!
Я сглотнула ком в горле, а затем прозвенел общий звонок на завтрак, отвлекая меня от тяжёлых дум. Тихо вздохнув, осторожно обошла её и отправилась в столовую.
Врач с двумя десятилетиями практики именно в этой клиники всегда справлялась со своими больными. На одних уходили годы, на других месяцы, Ангелия же была птичкой со сломанными крыльями, удивительным созданием с даром ясновиденья. — Здравствуй, Леночка! Я сбросила тебе на почту новое предсказание. Сказала, что ей уже пора. Да, с утра отдала ноутбук и разрешила выйти в сеть. Всё, как с тобой обговаривали. Нет, воспоминаний больше нет. Они спрятаны, хотя неизвестно, конечно же, что и когда у неё всплывет в памяти. Сейчас страх только перед чужими, особенно перед мужчинами. Да, сразу же тебе сообщу. Не прощаюсь, — говорила по телефону с давней знакомой Зинаида Викторовна, параллельно подготавливая необходимую документацию. Завершив их разговор, она придвинула карту девушки к себе и начала заполнять, в конце поставив диагноз: «Здорова».
