Наши губы встретились и беспощадно терзали друг друга. А затем я перестала сопротивляться и обмякла в его руках. Он с изумлённо поднятой бровью посмотрел прямо в мои глаза. Я потёрлась грудью о него, а Ваня попытался губами поймать острые соски, тонкий материал не скрывал их. Впрочем, как и ткань брюк его эрекцию. Я пахом сделала несколько поступательных движений, заметив, как его скулы заострились, а взгляд заволокло похотью.
— Что-то новенькое… — его ладони легли на ягодицы и почти вдавили меня в него, невыносимо крепкий и ощутимо большой член упирался прямо в меня, препятствием служила лишь тонкая тряпица.
Я соблазнительно улыбнулась и поцеловала его в напряжённую шею. Он с недоверием смотрел на меня, пока я медленно, не отрывая от него своего взгляда, переместила голову к другой стороне его шеи и вновь поцеловала.
— В чём подвох? — спросил он хрипло, непроизвольно двинув бёдрами мне навстречу.
Я целовала его шею, заметив, как он расслабился, ладони вжались в ягодицы. Я медленно от шеи до его паха провела рукой, ощутив его дрожь.
— Леночка, — прошептал он, совсем захрипев.
Тонкая тряпица, не притуплявшая ощущений. Не препятствие. Я легко проникла под брюки. Член лёг в мою руку как послушный пёс, только что хвостиком не вилял. Пульсировавший, увитый крупными венами, красивый, увесистый. Я провела по органу ладонью сверху вниз, сместив кожу на головке, яркой в свете фонариков каплей выступил предэякулят. Я двигала ладонью ещё и ещё, не размыкая нашего визуального контакта.
— Хочу тебя, — прошептал он, потянувшись ко мне, переместив ладони на щёки.
Я не дала ему себя поцеловать, наслаждаясь зрелищем его обнажённого желания, сама загоревшись, умоляя себя не останавливаться.
— Возьми его ротиком, — грубо провёл по губам, размазав остатки помады, — хочу трахнуть его, если всё остальное мне пока нельзя… — мужчина зверел с каждой секундой.
Он был готов. Моя рука, не уставая, ласкала член Ивана, постепенно увеличивая частоту.
— Это будет мой первый раз, — шептала я, перемежая слова поцелуями в губы, в шею, по лицу, беспорядочно рассыпая их по Ивану, — и я хотела бы попросить…
Он прервал меня:
— Всё что угодно, Леночка, всё, что ни попросишь... — Ваня уже был на подходе, по телу бежала крупная дрожь.
— Я хочу запомнить первый раз, Ванечка, я хочу, чтобы он был ярким, — шептала я в его полураскрытый рот, жадно ловивший воздух, его ягодицы поджимались, а сам он отвечал на движения моей ладони размашистыми фрикциями.
— Проси, — хрипел он, откинув голову назад, наслаждаясь моей лаской.
— Я хочу королевской ночи, я хочу, чтобы она прошла в королевском дворце, — контрольный, оттяжка времени, ну где посреди моря такое попадётся, как минимум у меня будет время, чтобы самой успокоиться, прийти в себя, одолеть его соблазн.
Я его «добила». Член яростно пульсировал в моей руке, горячая жидкость брызнула ему на живот, и он простонал как раненый зверь. Я сама завелась от зрелища и потянулась к его губам. Иван пытался отдышаться, но поцеловал меня в ответ.
Беркутов озадаченно смотрел на меня.
— А я знал, что с тобой будет непросто, — мрачно.
Я наслаждалась его замешательством, я праздновала победу, я благодарила судьбу за возможность остыть.
В нос ударил потрясающий аромат пионов едва я разлепила глаза. Свет солнца, отражённый от поверхности воды, во сто крат ярче, чем на суше, а я заметила свежие цветы в вазе рядом с кроватью и отправляющегося в ванную Беркутова. Я с тревогой осмотрела себя, не задралась ли рубашка. Глупо после вчерашнего. Иван остановился возле кровати м усмехнулся, безошибочно угадав, о чём я могла подумать.
— Доброе утро. Ты спала в целомудренной позе, можешь не переживать. Идём в душ, — и подмигнул.
Я метнула в него подушку, но тут же озадачилась, а Иван-то был доволен как слон. Он поймал валик, а я с недоверием посмотрела в него. Он передал подушку мне и присел на край кровати, пробежав по мне тем самым интригующим взглядом, означавшим, что вчера у нас что-то было, но этого недостаточно, чтобы можно было совсем сблизиться. Я отвела глаза в сторону, слегка покраснев, и вновь почувствовала себя загнанной в угол. Пора бы уже признать, что я хотела его. Хотела безумно.
— Доброе утро, я воздержусь.
— Чего бы это? — он подтянулся на кровати и вновь стал настолько близок, что я могла ощущать запах его тела.
— Ты всё понимаешь, — ему, похоже, нравилось меня дразнить, а я не сводила с него взгляда.
— Ты уже знаешь от чего отказываешься, — и легко поцеловал меня, зубами оттянув на себя нижнюю губу.
Но, к моему сожалению, он не стал настаивать. Встал с кровати и ушёл в ванную, оставив небольшую щель в двери, как бы приглашая. А я с сильно бьющимся сердцем откинулась на подушку, моя распалённая фантазия представляла его сильное тело под упругими каплями воды. Я пульсировала от вожделения, вчерашняя победа оборачивалась для меня сущей пыткой, но и отступать от своих обещаний я не намерена. Да и Беркутов прекрасно знал границы и не переходил их, хотя продавливал, проверяя на прочность моё целомудрие.
