На негнущихся ногах подошла к душевой и хотела было толкнуть дверь, но передумала. И только аккуратно на цыпочках хотела уйти, как дверь распахнулась и абсолютно обнажённый Беркутов втянул меня в ванную комнату.
— Я… я… я… — пыталась оправдаться.
— М? — насмешливо смотрел.
Я обозлилась и в первую очередь на себя. Дёрнулась обратно, но он надёжно держал меня в своих руках, а, затем поддев подбородок, заставил посмотреть на него.
— Я не хочу, чтобы ты стеснялась меня или своих желаний, — это были просто слова, но они подействовали на меня магически, — чего ты хочешь?
— Я хочу, чтобы ты приласкал как вчера, и чтобы я… — никак не могла сказать, прошептала, — кончила.
— Чтобы кончила, — я слышала торжество в его громком утверждении.
Он резким движением втянул меня под тёплые капли. Моя сорочка тут же намокла, а соски резко обозначились, заострившись. Его глаза, безмятежно серые, мигом стали тяжело-свинцовыми.
Иван прижал меня к холодному кафелю и поцеловал. Сначала легко, словно бы пробуя на вкус, затем более напористо, пустив в дело язык. Когда я ответила ему, толкнувшись своим, то он удовлетворённо, хрипло, утробно рыкнул, прижавшись всем телом.
Я забыла с ним, где я, что обещала самой себе, чувствуя лишь сладость, растекавшуюся внизу живота, и его мощный, пульсирующий, наливавшийся силой член у моего бедра.
Он ласкал умеючи, руками стараясь охватить всю меня, сжимая грудь, кружа большими пальцами возле сосков, посасывая их и прикусывая через мокрый материал.
Иван опустился передо мной на колени и задрал низ сорочки, слегка стукнув сначала по одному бедру, затем по другому. Я тяжело дышала и смотрела на него, как и он на меня, не отрываясь.
— Разведи ножки, — попросил он, и я не осмелилась ему отказать, а низ живота предвкушающе отозвался, заныв.
Сначала его палец грубовато заскользил по влажным складкам киски, и я простонала, заметив, как Ваня улыбнулся одним кончиком губ. Затем он приблизился к моему паху, горячее дыхание опалило похлеще тугих струй воды, и я почувствовала бархат языка на моём клиторе. Дёрнулась, но Беркутов придержал меня за живот, слегка вдавив в стену. У меня задрожали ноги, когда его язык медленно покружил на чувствительной точке. Позже присоединился палец, и я откинула голову, наслаждаясь бесстыжей лаской.
Его язык то спокойно и лениво гулял вдоль складочек, то нападал горячим напалмом на дырочку, буквально вытрахивая её, то вновь размашисто вылизывал нижние губки.
Я впилась в его плечи пальцами и задрожала, мысленно ловя под закрытыми веками цветные разводы. Потом меня встряхнуло в разрядке, и я свалилась бы, если бы не сильные руки Беркутова. Я всё ещё дрожала, когда он ловко поднялся с колен и целовал меня, возвращая мой вкус мне обратно.
Я обнимала его, впервые в жизни, вот так по-настоящему впервые жизни и его объятья кутали меня в кокон безопасности.
— Вот такой ты мне больше нравишься, — и вновь поцеловал.
Я покраснела и притронулась к его члену. Он настороженно взглянул на меня.
— Только ты не будешь смотреть, — и прикрыла его глаза ладошкой, ощутив, как мужчина в предвкушении задрожал, — и я не уверена…
— Главное желание, а я подскажу, если надо будет, — прошептал он, и его голос сорвался.
Я убедилась, что Ваня не смотрел, и опустилась на колени, царапая бёдра. Моё дыхание ещё больше распалило и так налившийся до предела мужской орган, прежде чем встретиться с моими губами. Ваня дрожал от предвкушения, по-прежнему не открывая глаз. Он желал этого, так же бешено, как и я. Я же жаждала его, и в первую очередь не только тело. Я хотела его всего целиком. Мне не хватало визуального контакта с ним. Плевать, что я буду красная как рак. Пусть смотрит.
Иван словно услышал мои мысли и собрал в пригоршню волосы, ощутимо сжав их. Наши взгляды скрестились. В его я увидела удовлетворение, как будто я точно выполняла то, что он желал.
Кольцо моих губ упруго охватило член. А Иван вдавил затылок в кафель, того гляди от напряжения лопнет под его головой. Прошипел сквозь сомкнутые зубы. Мои движения были медленными, дразнящими. И ладонь мужчины на затылке ритма не задавала, служив просто опорой. Он не торопил меня.
Мои же руки исследовали мужское тело, совсем доведя до исступления. Моя голова мерно опускалась и поднималась, но вобрать в себя полностью член я так и не смогла.
Язык обвёл выпуклые вены, жёсткие, как рубцы. Я подняла на него взгляд и поняла, что он "плывёт", совсем потерявшись в этой реальности. Я не торопилась, а его, похоже, устраивал темп.
По ванной комнате понеслись хриплые стоны. Распалённая лаской плоть пульсировала. Вновь взаимные взгляды.
— Не останавливайся, — прошептал Иван.
Ускорилась. Беркутов протяжно простонал, стараясь сдержаться, но не смог. Его член бешено бился у меня во рту. Язык прогулялся от основания до головки. Его разрядка проскользнула в горло горьковатой маслянистой влагой.
Ваня дрогнул, едва устояв на ногах, и притянул меня к себе, обнял, осыпая быстрыми поцелуями лицо и шею. Мы успокаивались, медленно лаская друг друга и натирая тела щётками с одуряюще пахнущим гелем для душа.
