Хватит сдерживаться и оттягивать то, что давно неизбежно! Я хочу Артема Клинского! Сильно, самозабвенно. Мои мысли за последние два месяца постоянно возвращаются к той ночи, когда пальцы парня побывали во мне. Не могу усидеть больше на месте и делаю то, что хочется больше всего. Я перекидываю ногу через парня и оказываюсь верхом на нем.
Артем распахивает свои затуманенные похотью глаза и сглатывает шумно, его кадык так ярко выражен, что меня тянет прикоснуться к нему и я наклоняюсь к шее парня и целую “адамово яблоко”.
– Маришшш, – шипит Клинский на мои действия, а я облизываю шею блондина.
Руки Клинского обхватывают мою задницу и прижимают крепче к своему паху. Желание парня такое явное, что мне окончательно сносит крышу.
– Артем, я хочу тебя! – заглядываю в его расширенные зрачки.
Артём тяжело дышит, смотрит с прищуром, обдумывая мои слова, но ничего не делает и не говорит.
Почему он медлит?
– Артём?
– Не могу больше, – обречено выдыхает Клинский, обхватывая мою шею притягивая к своему лицу, – хочу до безумия!
– Не сдерживайся, – выдыхаю в притягательные губы, и облизываю свои.
Артём рычит и сокращает ничтожные миллиметры, обрушивая свой рот на мой. Клинский больше не сдерживается, он отпускает себя, и мы оба тонем в лавине наших обоюдных эмоций.
Могу сравнить наши хаотичные движения по раздеванию друг друга, как желание прыгнуть с парашютом. Сперва подготовка, инструктаж, а уже после сам прыжок и буря восторга. Адреналин уже в крови. Предвкушение полета, экстаза и удовольствия расползается по коже. Дрожу от прикосновений губ, языка и рук Артема. Я пластилин в его умелых руках. Стону и выгибаюсь, когда он облизывает мою грудь, уделяя внимание обеим вершинам. Крепче сжимаю его крепкие натренированные плечи.
Внизу живота пожар, горит так сильно, что мне нужно хоть немного снять агонию. Просовываю свою ладонь в свои трусики, это единственная вещь, оставшаяся на мне. Скользко и влажно.
– Ты давай палку-то не перегибай, – Артём вытягивает мою ладонь из трусиков, и ловко скидывая меня с себя, нависает сверху.
Мои ноги машинально раздвигаются и обхватывают бедра Артема. Я гостеприимная. Клинский удерживает вес на своих локтях, но я все равно чувствую приятную мужскую тяжесть. Обалдеть как приятно.
– Ты так пахнешь классно! – не могу удержаться и вдыхаю запах кожи блондина в районе ключицы.
– Красивая моя девочка и ты вся такая вкусная, – Артем наклоняется и начинает покрывать лёгкими, воздушными поцелуями мое лицо, шею, ключицы, плечи, грудь, соски.
Касания губ нежные и невесомые, но они обжигают. Мне кажется, что на месте этих поцелуем моя кожа уже горит красным. Я горю. Но мне хочется ещё большего. Хочу отметины от пальцев и зубов, засосы на животе, чтобы завтра было наглядное подтверждение того, что это наконец-то произошло между нами.
– Еще! – вырывается, когда Артем обводит языкам вокруг моей сережки в пупке.
– Еще поцеловать? Где? Тут? – рисует языком узор внизу живота, – или тут? – дорисовывает линию к треугольнику моих трусиков.
– Да, – мое тело извивается и просит ласки, – и сними их уже!
Артем гортанно смеется, а меня это выводит из себя.
– Ты сейчас будешь ржать, и я лягну тебя! – произношу со всей серьезностью.
Артем и не думает останавливаться, и начинает смеяться еще громче, и я тут же привожу свою угрозу в действие, но блондин легко перехватывает мою правую ступню и уже покусывает мои пальчики на ногах. Я не ожидала такого поворота, замираю. А Клинский лишь ухмыляется и облизывает уже мой взъём, чертит линию по лодыжке, икре. Этот парень умеет удивлять.
Мои трусики плавно стянуты по ногам, и я нагая, полностью раскрытая, лежу под самым красивым парнем нашего универа. Только сейчас это мой красавчик. Мой Тёма.
– Мой Бог! – раскрываюсь шире, чтобы моему сегодняшнему Богу было удобнее меня ласкать между ног.
Это восторг, фейерверк, буря! А еще тайфун и цунами. Я растекаюсь теплой морской волной на скомканном покрывале. Мой голос охрип от стонов и криков, а Артем и не думает останавливаться.
– О, мой Бог! – наверное, я уже повторяюсь.
– Я, конечно, не Бог, но мне приятна твоя оценка, – улыбается и прищуривается словно довольный кот.
– Надевай защиту и сделай меня уже своей.
– Куда ты так спешишь, Мариш? – но перемещается к краю кровати, где валяются его джинсы, вынимает ленту презервативов и возвращается ко мне.
– Сколько можно? Два месяца прелюдии, мне кажется, было достаточно. Это моя самая долгая прелюдия между прочим.
– Моя тоже, – признается Тёма, – и поверь, ты кайфанешь круче, чем когда-либо.
– А вот это самонадеянно, Темочка.
– Еще минуту назад ты кричала, что я твой Бог, – снова улыбается.
Улыбаюсь в ответ, и пропускаю из внимания то, что Клинский за разговорами времени зря не терял, а уже облачился в латекс, и пристроился внизу.
Наши тела переплетены, и я принимаю первый резкий толчок с криком. Он большой. Очень.
