Через минут двадцать, после высадки Егора у неприметного двухэтажного дома, я получаю сообщение с парой фраз и фотографию, от которой у меня не остаётся ни малейших сомнений и страха, что нужно заканчивать с этим ублюдком сегодня.
И улыбающаяся Веселова вместе с моей Мариной, буквально смотрят на меня с фотографии. Они в кафешке у Веселовых. Я никогда так не переживал, как сейчас. И не за себя вовсе, а за тех, кто ни в чем не виноват. Лишь в том, что выбрали меня когда-то в качестве друга и парня.
Ничего не отвечаю в ответ, а просто выхожу из машины, бреду к кофейному аппарату. Пока он жужжит, как старый холодильник, наполняя стакан жидкостью, я закуриваю сигарету.
Если у Егора ничего не получится из того, что он запланировал, нам крышка. Я просто не знаю, как тогда придётся поступить. Рука дрожит, пепел падает на пальцы, наверное, даже обжигает, но я не чувствую. Беру стакан, отпиваю. Господи! Вдобавок к самому конченному дню в моей жизни, добавился ещё и самый конченный в мире кофе. Чёрная жижа, отдающая горелостью, отправляется в мусорный бак, стоящий рядом. Окурок летит туда же. Бреду к машине и боковым зрением замечаю старый Жигули, который припарковался недалеко от меня. Все-таки Егор был прав. За мной ещё и слежка. Ну Буров, все-таки ты очень предсказуемый мужик!
Сажусь в тачку и трогаю с места. Пора в путь. До места встречи и точки «Х» около четырёх часов дороги. Молитв я не знаю, но Бога прошу о том, чтобы все получилось и поскорее закончилось.
Сколько я уже еду, сколько сигарет выкурено, я не знаю. Пульсация в висках не даёт мне ни о чем думать, кроме итога сегодняшнего дня. Передо мной лишь дорога, поля и старая «семерка», которая плетётся за мной на расстоянии, думая, что я не знаю о ее существовании. Но когда виднеется вереница из автомобилей, мое сердце готово вырваться из груди. Стоп контроль! Ну что, последний выдох и назад пути уже нет. «Семерка» тоже пристраивается сзади, но мне и это на руку. Все пойдём ко дну. Все вместе. Но у меня есть спасательный жилет в лице моего брата, а у них нет.
Мы безумно долго плетёмся, но очередь становится все меньше, и вот я вижу ребят, которые в масках, касках, с оружием и собаками. А когда они подходят ко мне и просят выйти из автомобиля, я как будто погружаюсь под воду, предварительно выпустив воздух из легких.
– А как же вы имеете право хранить молчание и все такое? – обращаюсь к офицеру полиции, когда он ведёт меня патрульной тачке.
– Ты не в американском сериале, парень.
– А право на звонок? – совершаю ещё одну попытку.
– В отделении разберутся с тобой.
Мне ничего не остаётся как надеяться на то, что Егор уже все сделал и он вытащит меня.
Меня привезли в главное управление внутренних дел города, где я уже как пару часов сижу в камере временного пребывания. Мне дали совершить один звонок, и мой брат должен уже быть здесь. Так же как и Буров. Его приняли вместе со мной.
Я делаю вид, что не понимаю почему я здесь и за что. Но я все знаю. Знаю то, что именно анонимный звонок, который совершил Егор, был на пограничную станцию о незаконном перевозе багажа. Знаю то, что мой младший брат сейчас едет сюда с адвокатом, который целиком и полностью в курсе всех дел и этой операции. Но самое главное, что именно он знает, как меня вытащить из этого болота и отправить в него нашего врага.
Минуты ожидания тянутся бесконечно долго. Сколько я здесь уже нахожусь, минуту, час или вечность? Ожидание убивает.
Чтобы хоть как-то убить время, сочиняю в голове мелодию, которую посвящу своей Марише, но резко приходиться прервать мысленный процесс, так как дверь в мою камеру распахивается и в нее входит мужчина чуть за тридцать, худощавого телосложения. По тому как он одет, я делаю предположение, что это и есть мой адвокат. В чем убеждаюсь, когда он протягивает мне руку для рукопожатия и представляется:
– Артем Владимирович, – я киваю и пожимаю его ладонь, – Шубин Эдуард Романович, ваш адвокат.
– Очень приятно.
– Артем Владимирович, мы урегулировали ваш вопрос. Следуйте за мной.
Мы выходим из камеры, проходим по длинному коридору, на самом выходе, один из конвоиров выдает мне пакет с моими личными вещами, там сотовый телефон, кошелек, ремень.
Далее мы поднимаемся на третий этаж и заходим в небольшой кабинет, где за столом сидит мужчина средних лет.
– Борис Станиславович, вот привел с повинной.
– Ну присаживайтесь, коль, явились.
Сажусь на предложенный стул напротив, и мужчина в штатском, звания которого я не знаю, протягивает мне исписанный лист бумаги.
– Читайте, Артем Владимирович, если все так, ставьте свой росчерк.
Беру лист бумаги и быстро его читаю. Ну Егор, ну завернул. Все историю вывернули так, что не подкопаться. Толковый этот Эдуард.
Ставлю размашистую подпись под заявлением.
– А вот еще, — адвокат передает мне еще один документ, – это обязательное условие, если хотите покинуть стены сего заведения.
