На экране высветилось незнакомое женское имя. Наверное, это кто-то из работников магазина, в котором Дина работала. Вернее, теперь из ее собственного магазина…
И не удержался, ответил на звонок. И услышал, как женский голос начал докладывать торопливо:
– Дина! Дина, как хорошо, что вы ответили! Я вам звоню, звоню… Сказать просто хочу, что Яков Никитич в больнице, вчера его с инфарктом туда увезли. Соседи «Скорую» вызвали… Говорят, что у него состояние критическое, врачи ничего не обещают… Але, вы слышите меня, Дина? Почему вы молчите? Але…
Он быстро нажал на кнопку отбоя, сунул телефон обратно в сумочку. Руки почему-то дрожали, внутри все дрожало, было так нехорошо, будто он только что совершил воровство. Или еще чего похуже.
Сколько сидел так, не помнил. Гнал от себя плохие ощущения изо всех сил. Зачем они ему, зачем? И вообще… Зачем он на этот звонок ответил? Теперь еще и решать надо, сказать об этом Динке или нет…
Если сказать, она и того сильнее в свои комплексы окунется. Будет себе голову пеплом посыпать – это я виновата, я! А в чем она виновата, ни в чем и не виновата. Этот инфаркт у Якова мог бы и сам по себе приключиться, не молодой уже. А если и впрямь из-за Динкиного бегства случился, так сам виноват! Соображать же надо, что не может молодая и красивая девка с ним быть… Уметь управлять чувствами надо, мало ли кто в кого может влюбиться! Да и собственным имуществом тоже разбрасываться не надо, если на то пошло. Сам виноват, если отдал. И Лада сама виновата, сама…
Поднял голову, увидел, что Дина идет обратно. Нагулялась уже, стало быть. Надо поскорее себя в руки взять, чтобы ни о чем таком по его виду не догадалась. Незачем ей про Якова знать, незачем.
– Ну что, проветрилась немного, да? – встретил ее с безмятежной улыбкой. – Вот даже румянец на щечках появился… Морской ветерок, он такой, он все плохие мысли из дурной башки выдувает! Налить тебе вина, Динка?
– Налей… А насчет дурных мыслей ты ошибаешься. Никуда они не делись, Сереж. Никуда не делись…
– Ну и ладно, пусть. Всему свое время, Динка. Пусть время пройдет… Говорят, что время – лучший лекарь. И давай договоримся с тобой, что больше на эту тему говорить не будем, ладно? Будем просто жить… Будем купаться, по берегу моря гулять, хорошее вино пить, вкусно есть. Хотя бы несколько дней поживем спокойно, договорились?
– Хорошо, Сережа. Договорились.
– Ну, вот и умница. Успеем еще все обсудить. Как нам быть дальше, как и где жизнь устраивать. Главное, было бы на какие средства ее устраивать, а остальное все само собой образуется, Динка! Все образуется, поверь мне…
Лада открыла глаза и застонала, поняв, что проснулась. Лучше бы совсем не просыпаться – так бы хорошо это было… Не видеть, не слышать ничего. Не чувствовать боль. Ни душевную, ни физическую.
Хотя на физическую боль можно и согласиться, она отвлекает от душевной. Перетягивает ее на себя. Пусть, пусть все тело болит… И даже до полной немощи болит, так, что с кровати встать трудно. Да можно и не вставать, чего уж… Все равно третий день не встает. Поднимается на ноги, только если до туалета добрести уже подопрет. А так…
А так можно и умереть, наверное, если не вставать с кровати. Уморить себя жаждой и голодом. Тоже выход, между прочим…
Подумала так и прикрыла глаза. Надо бы встать все-таки, портьеры задернуть, чтобы в комнате совсем темно стало. Слишком уж яркий свет из окон льется, нестерпимо яркий. Глаза не хотят смотреть на него. Дисгармония какая-то получается.
Но вставать с постели вскоре пришлось, кто-то настойчиво звонил в дверь. Наверное, это Женька примчалась, потеряла ее. Телефон-то еще вчера отключила…
– О господи, Ладка! На кого ты похожа, что с тобой? Ты в зеркало себя видела, скажи?
Женя смотрела на нее с таким испугом, что даже смешно стало. Еще по бокам себя ладонями хлопнула тоже смешно. Никогда таких бабьих жестов за подругой не замечала.
– Нет, Жень. Я в зеркало не смотрела, чего я там не видела? Да я и с постели почти не встаю…
– Заболела, что ли?
– Ну… Можно и так сказать. Я умереть хочу, Жень. Просто взять и умереть, понимаешь?
– Да что случилось, Ладка, говори! Ты из-за этой сволочи себя до такого состояния довела, да? Он что, так и не нашелся?
– Нет. Не нашелся. И не найдется, Жень. Он вместе с Диной куда-то уехал, видимо. Я письмо Дины читала, которое она Якову написала. А мне Сережа и писать даже не стал. Только не говори мне сейчас, Жень, что ты меня обо всем предупреждала, ладно? Мол, не пей вина, Гертруда, оно отравлено… Поздно что-то говорить, Жень, поздно. Гертруда уже хватанула отравленного вина полный бокал. Гертруда уже умирает. Все, все…
– Да ладно тебе, Лад… Ничего такого я и не собираюсь тебе говорить. Скажи лучше, где ты письмо от Дины читала? Тебе Яков его дал прочитать, да?
– Нет… Яков в больнице, Жень. С инфарктом. Мне соседка позвонила, все рассказала… Он аккурат под ее дверью упал. А письмо на столе в кухне лежало… Я его и прочитала…
