Не по чину полностью

– А про что докладывать-то? Про Егора или про все… это… ну, как было?

– Про что последний вопрос был? – Дмитрий грозно нахмурился.

– Про зятя.

– Вот про него и докладывай!

– Э-э-э… – Роська заметно напрягся, видимо, подбирая формулировки, а потом выдал: – Общая невесто-жениховская ситуация, сложившаяся в нынешнее время в селе Ратное, предрасполагает родителей вошедших в возраст девиц к поиску женихов среди отроков Младшей стражи, одновременно повергая их в состояние соревновательности, дабы успеть выбрать лучших до того, как это устроят иные родители, имеющие сходные намерения, в рассуждении выдачи… выданья… выдавания дочерей…

«Дурдом, ей-богу!»

– Хватит!!! Заткнитесь оба!

– Слушаюсь, госпо…

– Молчать! Егор кинулся выручать одного из отроков. Так?

– Так точно!

– Под ним убили коня. Так?

– Так точно!

– Что с Егором было потом?

– Господин десятник Ратнинской сотни…

– Убью!!!

– Головой он об дерево стукнулся… сильно, – Роська наконец-то перешел на нормальную речь. – А потом ему стрела в щеку попала. Так все в кучу и собралось: бармица, подшлемник, клок бороды, кожа со щеки… почти до самого уха все уехало.

– Но для жизни не опасно?

– Головой он сильно приложился. Рвало его… обмочился еще, и до сих пор без памяти. Все, как ты, Минь, говорил: мозготрясение.

– Понятно… Мить, Матвей как? Опомнился уже, лечить может?

– Да как сказать… морда у него, конечно, – только детей пугать, а так вроде бы соображает, только злющий, как овод, того и гляди кусаться начнет.

– Покой десятнику нужен, – раздался вдруг над головами голос незаметно подъехавшего ратника Арсения. – При таких ранениях главное – покой. Не трясти, не беспокоить, не давать вставать. В дом заносить не будем – шумно там и бестолково. Мы Егора сами устроим, но Матвея ты все-таки пришли, пусть посмотрит. А еще лучше было бы Илью сюда побыстрее доставить, он за тяжелыми ранеными хорошо ходить умеет.

Голос ратника возымел на Мишку прямо-таки чудесное действие: разом накатило облегчение от того, что известие о гибели Егора оказалось ложным, и осознание… Да что там, самому себе-то можно признаться: наличие рядом опытных воинов мальчишкам, как бы хорошо они ни были выучены, да и их сотнику, кем бы он на самом деле ни являлся, совершенно необходимо.

«Да, сэр, как ни крути, а в военном деле вы все-таки еще салага. Именно во всем комплексе, что принято называть военным делом, потому что оно – не только бои и сражения, но и то, что им предшествует, за ними следует и их сопровождает. Благодарите Бога, или кого вы там себе сочинили вместо Него, за то, что вам только что, по счастью почти безболезненно, преподали урок – разверзшуюся пустоту там, где вы уже привыкли ощущать опору. Поняли теперь цену слов «беру все на себя»? Вот именно! Рано или поздно, конечно, вам придется это не сказать, а сделать, но все-таки лучше поздно, чем рано. А пока постарайтесь брать на себя не все, а только то, что способны потянуть».

Вслед за этими мыслями накатило раздражение на ни в чем не виноватых мальчишек: изображают тут, понимаешь, строевые экзерсисы, только что каблуками не щелкают, и кажется им, что лихой доклад или показательная выправка делают их настоящими воинами. Подростки… что с них возьмешь. Захотелось шугануть их, чтобы не мельтешили перед глазами, и спокойно поговорить с кем-нибудь из взрослых мужиков, хотя бы с тем же Арсением. С трудом удерживаясь от раздраженного тона, Мишка распорядился:

– Роська, раненых устроить, коней обиходить… Сам знаешь, что делать. На ночь выделишь людей в дозор. Дмитрий, людей покормить, да про княгиню с ее свитой не забудь, только сам к ней не лезь, Артюха знает, что там и как, вот пусть и займется. На ночь остаемся здесь, так что обустраивай стоянку. Возможно, еще и завтра здесь пробудем и еще одну ночь, во всяком случае, на это и рассчитывай. Исполнять!

Не слушая бравого ответа подчиненных, обернулся к Арсению:

– Ты, я так понимаю, вместо Егора старшим остался?

– Верно понимаешь… господин сотник. – Арсений ухмыльнулся так, будто Мишка правильно ответил на загадку, заданную на вечерних посиделках.

– Тогда, если ты прямо сейчас не занят, присядь. Потолковать надо бы.

– Чего ж не потолковать? Дело полезное.