Не по чину полностью

Мишка дождался, пока у спешившегося ратника примут коня, потом, вежливо помедлив, чтобы не садиться раньше старшего по возрасту, сам пристроился рядом и, совершенно неожиданно для себя, проворчал стариковским тоном:

– Ишь, хорохорятся… победители, богатыри, а толком обсказать, как да что, не могут… Да и не разумеют, скорее всего.

Арсений сначала удивленно изогнул бровь, но потом, словно спохватившись, приосанился и степенно ответил:

– Сосунки еще… им бы в новиках годик-другой походить. Ничего, обучатся… кто выживет.

– Ну, по нынешним нашим делам и месяц за год считать можно. – Спокойная неторопливая беседа на завалинке вдруг оказалась для Мишки настолько комфортной, что сворачивать разговор на насущные дела не хотелось совершенно.

– Тоже верно, – отозвался Арсений. – Настоящего похода да боев никакая учеба не заменит.

– Как там мои-то, – Мишка качнул головой в сторону леса, – дури не натворили?

– А ничего так… вполне, вполне. Василий твой командовал толково, поправлять не пришлось. И стреляли метко, – Арсений на несколько секунд задумался, покивал каким-то своим мыслям и продолжил: – Ругать, одним словом, считай, не за что. Суетились, конечно, ну и осмотрительности не хватало… молодые, горячие. Но так ничего, выучка видна.

Мишка помолчал, одновременно и радуясь за своих ребят, и удивляясь тому, как легко лихой и баламутистый Арсений принял степенный тон беседы. А потом пришла мысль:

«А ведь ему лестно! Попросили дать оценку действиям Младшей дружины и разговаривают, как с седоусым ветераном… Похоже, в такой роли Арсению выступать еще не приходилось, и она ему нравится».

Отчего-то вспомнился нелепо погибший в остроге на землях боярина Журавля десятник Анисим. Алексей рассказывал, что тот хотел присмотреть в Младшей страже отроков для своего десятка.

«А если и Арсению такая же мысль в голову придет? А что? Мужик, как говорится, на все руки мастер, отнюдь не дурак, и серебряное кольцо имеет, хотя не стар – если и перевалило ему за тридцать, то совсем недавно, а возможно, и нет еще тридцати. Хотя, конечно, баламут и непоседа, да перед боем… помните, сэр, у Яруги? Черти у него в глазах так и плясали, сразу понятно, что никем, кроме себя, он в бою командовать не способен… Но если на плечи ляжет ответственность за подчиненных… М-да, мысль интересная, надо будет с лордом Корнеем провентилировать».

Пауза явно излишне затянулась, но Арсений, вопреки своему обыкновению, не прервал ее какой-нибудь шуткой-прибауткой, вообще никак не проявил нетерпения, даже не кашлянул «напоминательно».

«Это что же? На него так подействовало осознание того, что он оказался старшим в десятке? Впрочем, если уж он заменил выбывшего из строя Егора, то ведь и в роли вашего, сэр, советника тоже? Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд! Прямо на глазах человек изменился. А может, он давно к этому был готов, а лихость и баламутство – всего лишь защитная реакция? Мол, нет для меня командного места, так мне и без того хорошо, да и не по нраву мне командовать. «Эффект зеленого винограда».

– В твоем десятке найдется, кто пленного с толком допросить может? А то мы уже подопрашивали тут одного… самим тошно… и чуть не сбежал.

На секунду показалось, что Арсений в ответ ухмыльнется и ответит что-то вроде: «Да запросто! Так отделаем – залюбуешься, соловьем запоет!» Но нет, ратник спокойно кивнул:

– А это смотря что тебе надобно. Если узнать что тайное или принудить к пользе какой, то нам такое способно, не впервой. А злобу потешить… Эт тогда тебе Бурея звать придется. – Арсений испытующе глянул на Мишку. – Понял, о чем речь веду?