Не по чину полностью

– Боярич желает тебя видеть, – Арсений расплылся в улыбке, – да поторопись, сейчас охранник подойдет… проводит, чтобы ты, значит, не заплутал, да кто по дороге не обидел…

– А ты? – невольно вырвалось у ляха.

– Я?.. – начал было Арсений, но его прервал раздавшийся из кустов рык Чумы:

– А-а-а… Сюха! Я что, баба – в подоле его за тобой таскать?! Ниче, щас сам побежит! – И Фаддей, на самом деле злой и вымазанный кровью, вывалился на поляну прямо перед пленным.

Арсений пожал плечами и, развернувшись, пошел прочь, Мишка тоже поспешил удалиться, чтобы успеть на место допроса раньше Чумы с пленным. Лях же замешкался, неловко поднимаясь с земли, но подхлестнутый рыком Фаддея, чуть не вприпрыжку рванул в указанном ему направлении, только бы не оказаться слишком близко к своему новому «защитнику».

Мишка, уже понявший, что от него требуется, восседал на потнике, скрестив ноги, и старательно изображал на лице скуку. Он небрежно кивнул появившемуся Арсению и махнул рукой Дормидонту, давайте, мол. Пленник, выскочивший прямо к «дастархану», сначала смотрел только на боярича, но потом, уловив краем глаза движение, заметил Заику, с деловым видом пихающего в огонь какие-то окровавленные тряпки. Дернулся назад – не мог не дернуться, слишком уж открывшаяся картина не соответствовала его ожиданиям, с трудом удержался на ногах после пинка Фаддея и заметался взглядом между Арсением и Мишкой.

– Садись… – Мишка внешностью и голосом постарался изобразить скуку.

Лях растерянно затоптался на месте.

– Боярич велел садиться, – поведал Арсений тоном переводчика с иностранного языка.

Кроме как на чурбак у дерева садиться было некуда, но туда… Лях попытался выйти из положения, сев на землю.

– Сказано, садись, а не падай! – рявкнул за спиной пленника Чума. – Ща… подмогну…

– Гы? – поинтересовался вылезающий из кустов Савелий. Этого оказалось достаточно, и лях добровольно плюхнулся на приготовленный для него чурбак.

Чума, одобрительно хмыкнув, ловко завел его руки за дерево и перехватил ремнем.

– Арсений говорит, что ты собеседник интересный… – прогнусавил Мишка таким голосом, что самому противно стало, – а ты все молчишь… Не уважаешь? Или столь высокороден? – На пару секунд замолчал и, заметив намерение ляха что-то сказать, добавил: – Ну как знаешь… Дормидонт…

Заика пошевелил дрова в костре, тот плюнул искрами и затрещал.

Лях сломался и сорвался на крик:

– Смилуйся, боярич! Слугой тебе верным буду! Ученый я… Знаю много… Услужу!

Пленник еще что-то торопливо и бестолково говорил, а Мишка, выдерживая паузу, поднял с «дастархана» баклажку, отпил из нее, сморщился, сплюнул, заткнул пробкой и бросил баклажку обратно. Поерзал, устраиваясь поудобнее, и поднял глаза на ляха, сморщившись уже от его голоса. Фаддей намек уловил и «выключил звук» мастерски исполненной затрещиной.

– Слугой, говоришь? Много просишь. Пока рабом разве… Да и раб пользу приносить должен, а ты вон сколько наболтал, а все без толку.

– Да я… – попытался снова «включиться» лях, но получив в зубы от Савелия и в брюхо от Чумы, замолк, вытаращив глаза.

– Еще раз рот откроешь без дозволения, язык прижгут, – сердобольно пояснил Арсений, – у нас это запросто. Ты лучше боярича слушай.

– Угу… – Мишка снова потянулся к баклажке, но передумал и ухватил ложку. Поковырялся в миске, вздохнул и есть не стал. – А что знаешь много, это хорошо. Потешишь рассказом, накормим. Ну, давай, говори…

– О чем желает знать ясновельможный пан?

«О как! Уже и ясновельможный! И построение фразы чисто польское – спекся бобик! Впрочем, следовало ожидать, вон как на Заику косится, и не хочет смотреть, а глаза как магнитом притягивает, наверняка уже подобные процедуры наблюдал. А Дормидонт тоже молодец – вроде бы ничего и не делает, только у костра топчется, но умудряется постоянно привлекать к себе внимание».

– Обо всем хочу! – заявил Мишка тоном царевны Несмеяны из старого фильма, требовавшей мороженого из дегтя. – Про тебя, про всех, кто здесь был, про тех, кто там остался, – боярич мотнул головой куда-то на запад, – как посмели княгиню с детьми похитить… Все говори, а забудешь, так они помогут вспомнить!

Ратники тут же изобразили полную готовность «помочь»: Дормидонт лязгнул клещами, Фаддей зверски оскалился, а Савелий подтянул штаны и громко шмыгнул носом. Как ни странно, вполне невинные действия у Молчуна получились более зловещими, чем у Заики и Чумы.

– Не надо!!! – Лях натурально взвыл. – Я не сам, мне приказали… Человек от пана Власта приезжал… Они с князем Полоцким договорились…

– А вот про пана Власта поподробнее, – позволил себе проявить заинтересованность Мишка, – и про остальных тоже.

И полилось… Сначала довольно бестолково, а потом…