Не по плану полностью

«О. Мой. Бог.»

За последние пять лет она повидала всякого дерьма. Да чего там, она прямым выстрелом вышибла мужику мозги из обреза. Это было неприятно. Затем вспорола Иванову живот торчащим у нее из руки ножом. Довольно противно. Но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что она увидела на фотографиях, найденных в шкафу Станковского.

— Он их продает, — прошептала она.

— Что? — буркнул Марк, не отрывая глаз от какого-то листка бумаги.

— Ими торгуют, — прежде чем заговорить, она откашлялась.

Это привлекло внимание, и оба мужчины посмотрели на нее.

— Он продает детей? — спросил Кингсли, но она по-прежнему смотрела на Марка.

— Он их продает. Он купил этих детей так же, как когда-то купил мою сестру, и теперь он их продает. Ты об этом знал? — настойчиво спросила она.

— Что?! — его взгляд метался между ней и Кингсли.

Лили шагнула к нему.

— Он, бл*дь, продает детей педофилам! — закричала она. — Ты об этом знал?! Когда ты стал работать на этого говнюка, ты знал, что он продает маленьких мальчиков насильникам?! Ты, бл*дь, об этом знал?!

Под конец она уже на него орала и не могла думать ни о чем, кроме той фразы, что однажды обронил Марк...

«Я не из тех киллеров, у которых принципы не трогать женщин и детей...»

Последние месяцы Лили часто задавалась вопросом, а не влюбилась ли она в Марка за то короткое проведенное вместе время. Она принимала его таким, каков он есть, — безжалостным убийцей и хитрым мошенником.

Но если он сознательно помогал Станковскому покупать и продавать детей для секса, то она и впрямь прострелит ему башку.

— Да как ты можешь меня об этом спрашивать?! — заорал в ответ Марк.

Она швырнула в него папку, и фотографии разлетелись по комнате.

— За большие деньги ты сделаешь все, что угодно, так ведь?! Как ты мог на него работать?! Они же дети! По крайней мере, у моей сестры был хоть какой-то шанс! По крайней мере, она могла с ними бороться! Они же дети, Де Сант! Они же просто дети! — кричала она на него.

Марк быстро рванулся к ней, и не успела она воспротивиться, как оказалась в его объятьях. Лили вцепилась в него и, уткнувшись ему в плечо, заплакала.

— Дорогуша, я и понятия не имел. Ты же знаешь, что я бы так не поступил. Я ужасный человек, но никогда бы не сделал ничего подобного, — сказал ей Марк.

— Господи, они больные, — простонал позади них Кингсли.

— Как можно быть таким злым? Что ж ему всего мало? — прошептала Лили, пытаясь перевести дух.

— Понятия не имею. Но мы его найдём и заставим за всё заплатить. Возьми себя в руки и пойдем прикончим этого урода.

Лили кивнула и отошла от него. Она вытерла глаза и посмотрела вокруг. Так много фотографий с мальчиками, все в разных позах. Некоторые одетые. Некоторые раздетые. Некоторые поодиночке. Но в основном группками. И на многих фотографиях, во всей своей блондинистой красе, блистала сама русская секс-бомба. Смеясь в камеру, она сжимала в руке детское личико. На одном снимке она заставляла ребенка наклоняться. На другом — орудовала своим хлыстом.

Лили сама не поняла, как оказалась в спальне. Роксана сидела, привязанная к стулу, на том же месте, где её оставили. Её нос перестал кровоточить, но лицо от ноздрей до самого подбородка по-прежнему было в крови. Она ухмыльнулась и неодобрительно взглянула на Лили.

— Да что с тобой такое? — спросила Лили, отступив от неё на несколько шагов.

Роксана повела плечом так, словно ей было скучно.

— Я могу задать тебе тот же вопрос, — ответила она.

Лили никак не могла отдышаться.

— Это же дети. Алмазы, женщины, наркотики, это я ещё понимаю, правда. Но... дети, — подчеркнула Лили.

Роксана наконец посмотрела ей в глаза и широко улыбнулась.

— Это ты видишь детей. А я — доллары. Что, понравились фотографии? Моя личная коллекция хранится в альбоме у меня в сейфе. Уверяю тебя, она намного лучше всего того, что ты там видела.

В обойме Лилиного «Глока» было пятнадцать патронов.

Четырнадцать из них она всадила в Роксану Станковскую.

— Остался один, — прошептала Лили, глядя на пистолет.

На пистолет, из которого до сегодняшнего дня ни в кого не стреляли.

— Дорогуша, — подойдя к ней, вздохнул Марк.

Лили неотрывно смотрела на свой пистолет, пока не почувствовала, как ей на спину легла его рука. Затем резко подняла голову и сунула пистолет в кобуру.

— Осталась одна пуля. Давай убираться отсюда.

ДЕНЬ ДВЕСТИ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

Они оставили детей на улице, и Кингсли дал им строгие указания, что говорить полиции. Удивительно, но с тех пор, как они вошли в здание, прошло совсем немного времени, а на улице уже слышался вой сирен. Марк с Кингсли, смеясь и шутя, попрощались с детьми, но Лили держалась от них на расстоянии. Ее все еще переполняла ярость. В конце концов она все же стала тем, кем ей никогда не хотелось быть — человеком, которому явно не следует находиться рядом с детьми.