– По результатам комплексного обследования у вас диагностирован мелкоклеточный рак правого легкого четвертой стадии. Болезнь сопровождается массивным гематогенным метастазированием – в печень и центральные структуры головного мозга. Увы, в данном случае заболевание считается неизлечимым.
– Да как это вообще возможно? Я же здоров! Полгода назад я вообще полумарафон бежал!
– На данном этапе симптоматика действительно минимальна: наблюдается лишь умеренная астения и эпизодический сухой кашель – в основном по утрам.
– И сколько? – выдавил я, сжав до предела вопрос.
– При вашем общем состоянии врачебные данные говорят о том, что в среднем остается около шести–восьми недель жизни. Сейчас наша главная задача – помочь вам чувствовать себя как можно лучше: снять боль сильными обезболивающими, контролировать возможные припадки противоэпилептическими препаратами и поддерживать работу печени. Мы сделаем все, чтобы эти оставшиеся недели вы провели с наименьшим дискомфортом.
– Ладно, док, я вас понял, – я бросил взгляд на папку, лежащую перед ним. – Это мое?
– Да, но вам…
– Потом. С вами свяжется моя ассистентка, – сказал я и, взяв папку со стола.
Покинув кабинет, я достал телефон и нажал кнопку вызова.
– Слушаю, Максим Сергеевич, – раздался в трубке ее привычный, мелодичный голос.
– Найди лучшую клинику в мире по лечению... – я на ходу открыл папку, пробежался взглядом по диагнозу, – мелкоклеточного рака правого легкого четвертой стадии с гематогенным метастазированием в печень и головной мозг.
На том конце воцарилась тишина.
– Максим Сергеевич... это... ваш…
– Мой, Настя. Все, что я сказал – мое. Целиком и без остатка.
Я сделал паузу, чтобы не сорваться:
– Так что если не хочешь потерять работу, постарайся. Это не угроза – констатация факта. Нет тела – нет дела. А в твоем случае – нет начальника, значит, и в ассистентке нужды тоже нет.
Я сбросил вызов, включил камеру и сделал пару снимков карты – чтобы у нее было, с чем работать.
Выйдя из относительно нового здания клиники на окраине города – того самого, последнее крыло которого возводила моя компания, – я сразу нашел взглядом припаркованный порше последней лимитированной серии. Его доставили всего пару недель назад. Сев за руль, я резко надавил на газ – и, с визгом шин, вылетел с парковки через распахнутые ворота.
А вот моя охрана проспала этот момент, и черный внедорожник так и остался стоять на парковке. И за что я им деньги плачу? Надо будет потом им выговор сделать.
Хотя... зачем? – усмехнулся я. Им все равно скоро всем искать новую работу. Кстати, надо будет проинструктировать Настю, чтобы эти ничего не узнали. А то решат еще напоследок подзаработать.
Выехав на трассу, ведущую прямо в центр города, я не проехал и километра, как резко свернул на обочину и затормозил. Выйдя из машины, я направился к стоящему у дороги ларьку с надписью «Сигареты». Черт, со студенческих лет не курил – и вот тебе награда: рак, сука, легких.
– Пачку синего «Собрания» и зажигалку, – сказал я, заглянув в окошко ларька.
– Дэвятсти двадцать рублей, – сказал мужчина средних лет, во внешности и манере которого сразу угадывался гость из стран Средней Азии.
– Карта? – я достал черную карту с золотой каймой.
– Нет, карта – деньги, – замахал он руками.
– Нет, карта... – пробормотал я, передразнивая ларечника. Открыв кошелек, я нашел в нем только несколько пятитысячных купюр, одну из которых положил на блюдце для денег.
– Нет, сдача! – снова замахал он руками.
– Оставь себе, – схватил я синюю пачку и зажигалку и направился к бетонному блоку рядом с ларьком, оставшемуся тут, видимо, после последнего ремонта дороги.
Фитнес, полезная еда, занятия единоборствами – да я даже чертовой йогой занялся. И все ради чего? Чтобы сдохнуть, не дотянув нескольких месяцев до сорока.
А компания? С этим тоже что–то надо делать. У меня нет ни детей, ни жены, и даже собаки или кошки я не завел за свою жизнь. Может, взять и распродать все, да пожертвовать?
На это точно времени не хватит. Хотя… есть еще все, что я вывел в крипту на черный день – по совету Матюшина, главы городского департамента недвижимости. Сумма там не просто приличная – огромная. Может, хоть перед смертью сделаю одно хорошее дело.
Черт, и этот вариант тоже не подходит. Вывести эти деньги – не так-то просто. В кино все просто: пара кликов – и вот уже все на личном счете. А в жизни банк тут же зарубит транзакцию и передаст информацию куда надо.
Правда, на этот случай я заранее подготовился: вместе с ключами у меня есть контакт нужного человека, который, так сказать, «обелит» сумму за меня. Комиссия, конечно, бешеная, но чего не сделаешь, если спецслужбы вдруг возьмут за задницу – и придется скрываться в каком-нибудь Белесе под новой личностью.
– Твою мать... Уже грехи замаливать собрался, – пробурчал я себе под нос.
