– Не тшеба се сьпешить, зъемы колянье, повечеряем.
– И то дело, ужас как проголодался!
Крестьянин ярче разжег лучину. Достал буханку
хлеба, кринку молока, чугунок с картошкой из печи: Незнакомец с жадностью набросился на еду. Теперь в комнате было светлей, и Михась мог разглядеть его получше. Взгляд светлых глаз спокойный, без суеты. На округлых щеках под негустой щетиной проступают ямочки. Маленький, сердечком, как у женщины, рот. Ест хорошо. Михась любил, когда так ели. Но руки!.. Он внимательно посмотрел на пальцы, в которых незнакомец держал ломоть хлеба и ложку. И ногти!.. Подавая еду, наклонился поближе к голове приезжего, потянул в себя воздух: «Эге!..»
– Так говоришь, к товажищу тебе надо? Добже. Тылько он суровы. Нужно упшедить внешней, заранее. Ты оставайся тут, отпочни. А я схожу. Если зачимем се, позадуржусь, господаж сам.
– Вот и добре! За мной не пропадет. Ты сколько берешь?
– Як завше.
– Две красненьких хватит? – Мужчина полез за пазуху, достал узелок, развязал. Денег было немного, три-четыре бумажки. Отделил две десятки. И, добавив пятерку, с щедростью протянул. – Держи еще и синенькую. Только чтоб все в полном ажуре. Мне нужно поскорей отсель выбраться, кумекаешь?
– Як не кумекать, – Михась посмотрел купюры на свет, аккуратно сложил их, спрятал во внутренний карман. – Не сумлевайся. – Стащил с лежанки тулуп, достал сапоги. Старательно намотал портянки. Похлопал рукавицей о рукавицу. – Чекай ту.
И пошел из избы.
На улицу Коллонтая он пришел на рассвете, Юзеф и Антон еще спали.
– Nowy? – спросил, позевывая, Юзеф. – Wszystko w poradku?[8].
– Przyszedt to przyszedt, – потоптался крестьянин, оставляя на половицах мокрый след. – Zatrzymatem go narazie tam…[9]
Он неопределенно махнул рукой.
– Przyprowadzit za soba ogon?[10] – насторожился поляк.
– Nie, czysty. Tylko jakiś taki dziwny… Cośmi pachnie nie tak[11].
Юзеф не понял:
– Co to znaczy nie tak?[12]
– Nie wiem… Szlachcicem mi pachnie. Nie podaba mi siç to[13].
Юзеф обернулся к Антону:
– Может быть, напрасно он переполошился: кто-то из интеллигентов идет… Но надо разобраться. У них, – он повел взглядом на Михася, – особое чутье. Пойдете вы или лучше мне?
Антон знал, что на рассвете Юзефа ждали свои дела. Кивнул, начал одеваться.
– Будьте осторожны, – напутствовал товарищ. – Проверьте пистолет. Вы ведь пойдете за кордон.
По полученным агентурным сведениям прибывший недавно в Россию из-за границы известный Департаменту Полиции член Центрального Комитета РСДРП инженер-электрик Леонид Борисов Красин (партийная кличка «Никитич»), который получил в Москве место главного директора предприятий фирмы «Сименс и Шуккерт», должен приехать в С.-Петербург для свидания с членами Думской социал-демократической фракции.
Докладывая об изложенном Вашему Превосходительству, имею честь присовокупить, что копия настоящей записки препровождена начальнику С.-Петербургского Охранного Отделения.
Петров стоял у подслеповатого окна и нервно посасывал леденец. В горнице было холодно и промозгло. Клонилось к вечеру, а хозяин все не возвращался. «Мерзавец, куда запропастился? Совсем заморозил!..»
