Этот весьма преуспевающий чиновник департамента полиции вскоре после вступления нового министра в должность подал прошение об отставке с поста начальника варшавского охранного отделения. Столыпин исходатайствовал для него две тысячи годовой пенсии. И вдруг – «письмо», и не конфиденциальное, а на тебе – «открытое», напечатанное в парижской типографии и нелегально распространяемое в России. Весьма странная форма обращения сотрудника охранной службы к своему высшему начальнику!.. Петр Аркадьевич надел очки, вооружился деревянным ножом. Брошюра оказалась уже разрезанной. Отвернул обложку:
«Милостивый государь!
Ровно 25 лет тому назад я был арестован… За что меня бросили в тюрьму? Мне было 16 лет. К тайным организациям я не принадлежал, в революционных предприятиях не участвовал. Мой юношеский ум стремился к знаниям, и я читал, не исключая и того, что миновало цензуру. Молодое сердце мое жаждало правды – и я шел к тем, кому она была так же дорога, как и мне. Этого оказалось достаточно для того, чтобы грубая рука жандарма выхватила меня из общества, оторвала от родных, отняла школу, лишила труда!..»
Чтоб неповадно было!.. Столыпин читал дальше: «С самого начала моего сидения в тюрьме в мою душу закралось подозрение, что сделался жертвою доноса…» Вполне возможно. Хотя слово «донос» в устах чиновника департамента… Итак: «…Очень скоро выяснилось, что я и многие другие были арестованы вследствие предательства одного молодого человека. Имя этого господина вам должно быть известно: министерство, во главе которого вы числитесь, платит ему ныне 5000 рублей ежегодной ренты. Это был С.В. Зубатов…» Вот оно что: обделили! Господину Меньщикову – две тысячи, а Зубатову – пять. Но – по справедливости. Разве может сей сочинитель равнять себя с Сергеем Васильевичем? Все последние годы Столыпин, вынашивая планы реформ, не раз задумывался над неудавшимся опытом бывшего начальника московского охранного отделения и пытался разобраться в причинах его поражения.
В начале века, когда в массах работного люда начали бурно произрастать революционные идеи, Зубатов решил противопоставить им организованное экономическое движение неимущих. Он рассуждал так: разве не борьба за удовлетворение насущных нужд толкает пролетариат на выступления против властей? Организация фабричного люда под эгидой правительственных учреждений не была мыслью оригинальной – в просвещенной Европе уже существовали монархические пролетарские союзы. Но Зубатов многое перенял и у своих противников – революционеров, прежде всего у социал-демократов. Рабочие тянутся к образованию? Превосходно! Он создаст при охранном отделении библиотеку с соответствующим подбором книг: для общего чтения – жития святых, «Царь Иудейский» великого князя Константина Константиновича, барона Бромбеуса, сочинения Мережковского; для экономического образования – Вэбб, Прокопович. Рабочие хотят объединяться в кружки? Того лучше! С благословения московского генерал-губернатора и обер-полицмейстера была учреждена первая зубатовская организация под названием «Общество взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве», а следом сотрудники охранного отделения открыли клубы, где фабричные могли не только слушать доброжелательных наставников, толковать о своих делах и развлекаться – офицеры помогали им писать челобитные к хозяевам, фабрикантам и заводчикам, а в самом охранном отделении был открыт по воскресным дням прием жалобщиков и заявителей. Зубатов добивался даже, чтобы некоторые ходатайства находили удовлетворение. На беседах в клубах эти примеры использовались как очевидные доказательства: зачем слушать смутьянов-социалистов, если и без них власти сами готовы прийти на помощь страждущим?
Вскоре Зубатов отпраздновал свой триумф: члены «Общества вспомоществования» устроили грандиозную манифестацию в Кремле. Колонной пришли они к памятнику Александру II, отслужили у постамента панихиду и возложили венок. На панихиде присутствовал великий князь Сергей Александрович, генерал-губернатор первопрестольной. Шествие произвело на него огромное впечатление. Правда, позже он признался, что испытал трепет, увидев черные молчаливые толпы, вливающиеся под свод Спасской башни. Московские зубатовцы отправили депутацию и в столицу для возложения серебряного венка на гробницу убиенного революционерами царя-освободителя. Гробница находилась в усыпальнице Петропавловской крепости. В нескольких сотнях шагов от нее в казематах были заточены политические каторжники… Вдохновитель движения, получившего название «полицейский социализм», торжествовал: зубатовские организации
