И больше Гордон его не спрашивал, потому что каким бы не было лечение, он спас ему жизнь. Не раз Дрейк задумывался над тем, смогли бы его спасти английские доктора. Если принимать во внимание то, что они питали слабость к ампутациям при огнестрельных ранениях, а живот ампутировать нельзя, то скорее всего он бы не выжил.
И вот сейчас, Дрейк очень хотел верить в то, что Дэй будет сражаться за свою жизнь.
Впервые, друг мой, твоя любовь к боли сможет тебя спасти. Твой самый главный порок может стать твоим спасением.
Глава 49
В любви мужчинам нужны формы и краски; мужчины требуют образов. А женщины — только ощущений. Они любят лучше, чем мы: они слепы.
3 недели спустя
Виктория сидела у холодного надгробья и плакала, крепко зажав в руке букет полевых цветов.
За что ей это?
Почему она должна выносить столько страданий, чтобы быть счастливой? И будет ли она когда-нибудь счастлива?
Ее раны на теле быстро затягивались, благодаря соблюдению всех рекомендаций. Но как быть с сердцем? Там были такие раны, которые начинали гноиться, заставляя ее биться в агонии. Только там раны не хотели заживать.
Она вытерла рукавом слезы и положила цветы на красивое надгробье.
— Я люблю тебя. И безумно по тебе скучаю. Прости меня. Если бы ты сейчас был рядом! Ты бы подсказал, что мне делать… Как не сойти с ума!
Она запустила две руки в по-мальчишески остриженные волосы и опустилась на холодную плиту.
— Дай мне сил. Пожалуйста.
«У тебя огромное сердце, доченька. Твоя душа чиста, как и твои глаза. И ты такая же сильная, как твоя мать.».
Виктория снова увидела себя маленькой, сидящей на коленях у отца, когда он говорил ей об этом.
— Я благодарна тебе за встречу с ним, папа, — сквозь слезы, смотря на гладкий камень, шептала девушка. — Благодаря ему я узнала, как сильна бывает любовь… Но и как сильны бывают страдания.
Поговорив еще немного с отцом, она направилась к дому.
Они уехали подальше от Лондона, в особняк дядюшки Альберта. Там, где воздух пахнет цветами и лесом …
Тори снова нарвала букет полевых цветов и вдохнула их аромат. И именно запах цветов снова вернул ей веру в то, что жизнь прекрасна, несмотря ни на что.
Как только она вошла в дом, к ней навстречу выбежала служанка.
— Мисс, он отказывается есть! Требует, чтобы его кормили вы!
Виктория тяжело вздохнула.
Он сведет меня с ума!
Поднимаясь по лестнице, Тори вспоминала события двухнедельной давности.
Когда ее ожоги позволили двигаться с терпимой болью, она первым делом пошла к Дэю. И увидев его, разрыдалась.
В комнате было светло, свежий воздух проникал через открытое окно, но он напоминал покойника.
Бледный цвет лица, синяки под глазами, впалые щеки…
— Дэй… — прошептала она, нежно проведя по его руке.
Но он не отвечал.
Тори откинула простыню, чтобы осмотреть его живот. Рана была забинтована… Лишь небольшое пятно проступало через белую ткань…
— Тори? — голос в дверях заставил ее обернуться.
Роэн.
Увидев, что он держит в руках чистые бинты, она растерялась.
— Не смотри на меня так, — произнес Роэн, смутившись. — Как ты себя чувствуешь?
— Уже немного лучше.
Но мое тело больше не такое совершенное, как говорил мне Дэй…
Роэн заходил к ней несколько раз, развлекая ее рассказами об Ирландии. И всегда знал, как чувствует себя герцог. Тогда ей показалось странным, что он интересуется его здоровьем. В ее голову закрадывались нехорошие мысли, что Роэн просто ждет смерти Дэймона…
А сейчас ей стало стыдно.
Потому что она поняла, что он ухаживает за ним. За человеком, которого ненавидит.
— Спасибо! — она медленно подошла к Роэну и обняла.
О'Каллахану не надо было гадать, за что она его благодарит…
— Я делаю это ради тебя, Тори. Потому что этого хочешь ты. И ради Дрейка, потому что он меня об этом попросил. Но не ради него.
— Я знаю…
Тори обернулась и посмотрела на мужчину, лежащего на постели.
— Я буду ухаживать за ним сама.
— Тори, ты не понимаешь, все сложнее, чем ты думаешь…
Словно в доказательство этих слов, с постели донесся тяжелый стон.
— Ему плохо?
— Он испытывает сильную боль. Но рана затягивается. И худший период мы пока еще не прошли.
— Я буду рядом с ним, Роэн… И я всю жизнь буду перед тобой в долгу за его жизнь.
В глазах ирландца отразились смешанные чувства. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать… А потом лишь кивнул и вложил в ее руку бинты.
— Тори, ты должна знать еще кое-что…
— Да?
— Вчера приезжал доктор. Дрейк притащил сюда его, говоря, что он лучший из лучших…
В ее глазах читался страх. Тревога.
— Что? Не тяни, Роэн!
Мужчина взглянул на стонущего от боли герцога.
— Он потерял зрение.
И это был для него ад. Темнота и боль. И Тори знала это. Именно поэтому ей было так необходимо быть с ним рядом. Чтобы он чувствовал ее свет. Чувствовал ее любовь.
Первую неделю Дэй был очень слаб, еще не осознавая того, что эта темнота станет его спутником надолго.
Дрейк обнадежил ее, сказав, что доктор считает, что зрение может вернуться. И что это лишь временная потеря, потому что он реагирует на яркий свет.