В горах и на подходе к ним, в крымской степи, немало приморцев оказывались отрезанными от своих, попадали в окружение. Те, кому удавалось из него вырваться, двигались дальше самостоятельно. Куда держать путь, они знали: предвидя, что в складывавшейся обстановке таких случаев вряд ли удастся избежать, командарм еще в Экибаше распорядился, чтобы командиры объявили всему личному составу: армия идет к Севастополю.
В течение почти всего ноября через фронт в Севастополь пробивались и мелкие, и довольно крупные группы бойцов, а нередко и целые подразделения во главе со своими командирами. Одну из групп, успевшую установить связь с партизанами, привел артиллерист майор А. А. Бабушкин, назначенный вскоре командиром 51-го артполка. С другой группой бойцов пробился, тоже с помощью партизан, батальонный комиссар П. С. Праворный — будущий военком богдановского полка.
В большом числе — их набралось в конечном счете до полутора тысяч! — и очень организованно, с легкой артиллерией и минометами, выходили из гор пограничники, в основном из состава 184-й дивизии, оборонявшей побережье за Алуштой. С ними прибыл и майор Г. А. Рубцов — в дальнейшем командир одного из наиболее отличившихся в Севастопольской обороне полков.
Но и тогда, когда пришли все, кто мог прийти, мы недосчитались многих-многих боевых товарищей.
Потери большинства соединений на самом переходе к севастопольским рубежам были в общем невелики. Это окончательно стало ясно, когда подсчитали, сколько подошло отбившихся и отставших. Но бои в степном Крыму стоили Приморской армии дорого.
Среди тех, кому не довелось встать в наш боевой строй под Севастополем, был полковник Яков Иванович Осипов, герой Одесской обороны, командир 1-го морского, а затем 1330-го стрелкового полка. Жизнь старого моряка оборвала вражеская пуля недалеко от Симферополя, в крымском предгорье.
Полк Осипова входил в 421-ю дивизию полковника Г. М. Коченова. Она вела тяжелые бои, прикрывая отход армии и коммуникации Южного берега Крыма, и пришла в Севастополь примерно в таком же незавидном состоянии, как и 2-я кавдивизия, остатки которой, как уже говорилось, были сведены в один полк.
Рассчитывать, что удастся пополнить обе дивизии, не приходилось. И было решено 421-ю расформировать, а 2-ю восстановить при первой возможности, но в качестве уже не кавалерийской, а стрелковой (в нее влились в дальнейшем и подразделения бывшего осиповского полка).
Войска занимали назначенные им участки фронта. На Мекензиевы горы прибыл со своим штабом комдив Чапаевской генерал Коломиец, отныне отвечавший за это направление. Майор Ковтун, встретив там чапаевцев, ввел их. в обстановку.
Выслушав по телефону доклад об этом, я передал Ковтуну от имени командарма, что его миссия на Мекензиевых окончена. А от себя посоветовал Андрею Игнатьевичу по пути на армейский КП завернуть в баню, а затем, пока есть такая возможность, выспаться.
Вспомнилось, как три дня назад я посылал Ковтуна к майору Богданову лично объяснить, что от огня его артполка на мекензиевском направлении может зависеть в ближайшие часы судьба Севастополя. Казалось, это было уже давно. За эти дни многое изменилось. Прорваться к Северной бухте врагу не дали, фронт приобретал устойчивость.
* * *
С прибытием основного состава армии можно было завершить организацию боевого управления силами обороны. Оценив характер местности и общую обстановку, мы пришли к выводу, что вместо трех секторов целесообразнее иметь четыре (прежний третий имел слишком широкий фронт и включал по меньшей мере два опасных направления). Секторное деление плацдарма распространялось на всю территорию Севастопольского оборонительного района — от передового рубежа до центра города. В ночь на 9 ноября И. Е. Петров, М. Г. Кузнецов и я подписали боевой приказ, которым новая организация вводилась в действие.
Четыре сектора в установленных тогда границах существовали всю оборону, и потому на них следует остановиться подробнее. Но сначала необходимо сказать о происшедших к тому времени изменениях в структуре СОР в целом, в его командовании.
7 ноября в Севастополе была получена директива Ставки, требовавшая в целях сковывания сил противника в Крыму и недопущения его на Кавказ через Таманский полуостров считать активную оборону Севастополя, а также Керченского полуострова главной задачей Черноморского флота.
"Севастополя не сдавать ни в коем случае и оборонять его всеми силами", приказывала Ставка.
Документ Верховного Главнокомандования вносил ту наивысшую, исключающую всякие сомнения ясность, которая очень нужна людям в трудной обстановке. Важно было также то, что в директиве подчеркивалась ответственность, которую несет за Севастополь Черноморский флот.
