Ксарт молча поднялся. Не так он представлял себе это утро. Не после того, как дал волю древним инстинктам и раз за разом возносил свою шиами на вершину наслаждения. Он ждал, что она смутится, может быть испугается, но он был уверен, что сможет легко утешить ее, все пояснить. Она же встретила его оскорблением, обвинила в насилии. Это было сродни унижению. Он чувствовал, как в ней бурлит недовольство, обида и… разочарование? Ксарт не мог поверить своим ощущениям. Он разочаровал ее? Чем?!
Ни слова не говоря, он подхватил с пола штаны и рубашку. Оделся. Варя следила за ним неприязненным взглядом. Улучив момент, схватила с кровати простынь и завернулась в нее, оставив на свободе только лицо. Ее нервы были напряжены до предела, когда архав направился к выходу.
– Если ты моя вещь, – бесстрастно произнес он, останавливаясь на пороге, – то помни свое место. Я твой хозяин. Я вправе делать с тобой все, что захочу. Этой ночью я хотел твое тело. Я его получил.
Да, это было именно то объяснение, которого она от него ждала. Он воспользовался ею – и только. Она повесила на него ярлык негодяя, заклеймила, почти так же, как и он ее.
Ксарт вышел, аккуратно притворив за собой дверь.
Оставшись одна, Варя опустилась на пол и тихонько заплакала. Что-то подсказывало, что она совершила ошибку.
Дракон, которого оттолкнула его шиами.
Обвинила в насилии, в том, что он воспользовался своим правом.
Немыслимо.
Ксарту казалось, что его мир перевернулся с ног на голову. Еще ни чьи слова не били так больно. Ничье мнение, ничьи чувства не имели для него столько значения. Лучше бы она всадила ему кинжал в спину, тогда, по крайней мере, он знал бы, как лечить эту рану. Но рана, нанесенная словами шиами, оказалась намного болезненнее. Она задела его гордость. Разбудила внутренних демонов, которых он не хотел выпускать.
Ксарт разрывался между двумя желаниями. Тьма требовала поставить девчонку на место, показать, кто здесь хозяин, заставить ее бояться и уважать. Но дракон не мог причинить вреда своей шиами. Не после того, как закончил привязку. Сама мысль об этом лишала его рассудка.
И Ксарт поспешил уйти, чтобы не сорваться. Ему тоже не мешало бы успокоиться. В ушах до сих пор стояли ее слова: «Ах да, я же рабыня, нун», и та горечь, с которой она это произносила. Он поставил мощный ментальный щит, чтобы заглушить ее голос, заглушить ее эмоции. Он хотел забыть о ней хотя бы на время.
Да, нун, да, рабыня. Но для него она всегда значила гораздо больше, как бы он не пытался себя убедить в обратном. Она была частью его души, а теперь стала и частью плоти.
И она его оттолкнула.
Несколько дней Ксарт не появлялся в Западной башне, даже близко не подходил, намеренно избегал любого контакта и даже Абрахаму запретил упоминать о девчонке. Старый маг несколько раз порывался что-то сказать, но Ксарт обрывал его на полуслове. Знал, стоит только услышать имя Ваэльми – и все, дракон сорвется с цепи.
Но все же древний инстинкт оказался сильнее рассудка. Где бы Ксарт ни был, чем бы ни занимался, его взгляд то и дело обращался в сторону Западной башни, а мысли не оставлял образ шиами. Это было сродни наваждению. Желание быть с ней, видеть ее, вдыхать ее запах усиливалось, как бы он не пытался его заглушить. Дракон, привязанный к своей паре, уже слившийся с ней, обменявшийся с ней дыханием, теперь нуждался в ее присутствии. А еще нуждался в регулярной подпитке: один раз вдохнув ее сумру, он уже не мог без нее, и Ксарту требовалась вся его воля, чтобы не сорваться и удержать свои чувства в узде.
Чтобы не думать об этом, Ксарт полностью погрузился в предстоящее наступление. Сутками пропадал в казармах и на плацу, дорабатывая последние детали. Знал – есть только один шанс пробить брешь в границе Келларии, и второго не будет. Теперь это стало для него навязчивой идеей. Он старался заглушить зов собственной плоти.
В одну из ночей он отправился в крепость Форш, подконтрольную герцогству. Крепость возвышалась на границе с Келларией, там, где скалы Нирумии переходили в глубокий каньон, на дне которого бурлила невидимая река. Этот каньон был северной границей между герцогством и империей.
Отдав последние распоряжения, Ксарт поднялся на крышу сторожевой башни и глянул вниз, на многочисленные костры, горевшие между военных палаток. Их было такое множество, что они растянулись по краю каньона, насколько хватало глаз. И это мерцание грело честолюбие архава сильнее, чем вздохи любовниц.
Да, Ксарт был очень честолюбив, но считал, что имеет для этого все причины. Это герцогство, доставшееся ему по праву сильнейшего, было очень важным объектом, фактически – единственным форпостом между землями даргов и демонов. Здесь сходились в одну точку границы трех государств: Разлома, Драконьей Империи и Эльдаруна. И только скалистая гряда, на которой расположилось крошечное герцогство, разделяла вечных врагов.
Но что будет, если убрать эту преграду?
