– По вашим «приметам» опознают, как же! Читал я тут розыск одного: «Ищем бежавшего из-под стражи белогвардейского офицера. Волосы кудрявые, черные. Высокий, худой. Особая примета – лысый».
– Ошибок у кого не бывает, – обиженно отозвался Болдырев. – Мы ведь, как-никак, учимся только, опыта мало.
Шестаков жестко бросил:
– Быстрее учиться надо! А то публика эта, – он снова кивнул на тело Берса, – запустит нас всех рыб кормить, пока научимся!
Как бы оправдываясь за свою неумелость, Болдырев сказал:
– Само собой, в этом вопросе расхождений быть не может. Что касается террориста, то, по крайней мере, ясно, что он барского сословия.
– Из чего сие следует? – удивился Шестаков.
– Очень просто: тело холеное, нежное и белье тонкое…
– Да-а, это примета, ничего не скажешь! – насмешливо протянул Шестаков.
Болдырев в ответ только развел руками.
И тогда Шестаков решительно предложил:
– Давай-ка подумаем, как нам в собственном штабе разобраться. Есть у меня одна мыслишка…
И он принялся излагать свой план.
Спустя полчаса на пирс пришли Неустроев, Щекутьев и несколько других работников штаба.
Шестаков сказал им:
– Я вот все прикидываю – нельзя ли попытаться достать уголь со дна морского? Хоть часть его спасти?
Неустроев задумчиво потер лоб:
– Я тоже над этим размышлял… Полагаю, что малоперспективное это занятие. Взрыв был слишком сильный – уголь раскидало далеко, надо полагать. А характер приливно-отливных течений в этом месте таков, что большую часть угля, скорее всего, уже оттащило в сторону рейда.
Шестакову не хотелось отказываться от надежды.
– Но ведь не весь же? – упрямо сказал он.
– Конечно, – согласился Неустроев. – Да что толку – его здесь так должно было перемешать с грунтом, что проще новый уголек нарубить, в шахте. Боюсь, вам придется телеграфировать в Лондон, чтобы все начинали сначала… Хочется нам этого или нет – необходимо законтрактовать еще один пароход с котельным кардиффом.
Шестаков грустно покачал головой:
– Не получится.
– Почему, Николай Павлович?
– По ряду причин, Константин Иванович. Во-первых, неизвестно, удастся ли заключить новый контракт. Во-вторых, если даже нам продадут груз угля, будет трудно зафрахтовать в это время транспорт… В-третьих, пока снарядят пароход, пока он дойдет сюда, пока мы его на караван перелопатим… – Шестаков подсчитал в уме время и, махнув рукой, безнадежно закончил: – Будет середина августа, караван неизбежно окажется в пике ледовой обстановки и…
– …вмерзнет во льды на полпути, – закончил за него Неустроев.
Повисла тягостная пауза – случившееся было катастрофой, последствия которой разрушали все планы Сибирской экспедиции. И собравшиеся напряженно размышляли, пытаясь найти выход из почти безвыходного положения.
– У меня есть одно предложение! – неожиданно подал голос Сергей Щекутьев. – Разрешите, Николай Павлович?
Шестаков кивнул.
– Оно может показаться авантюрой, – нерешительно сказал Щекутьев, – но-о…
– Говори, не тяни! – подбодрил его Шестаков.
Щекутьев вынул записную книжку.
– Я все рассчитал как будто, – сказал он. – Белые, уходя из Архангельска, затопили на рейде двенадцать судов.
– Так…
– Я знаю точно, что в кочегарках этих посудин находится полтораста – сто шестьдесят тысяч пудов угля и тысяч сто пудов мазута – как минимум…
– И что нам толку? – спросил Болдырев.
Щекутьев обернулся к нему:
– Толк может быть, и немалый. Мы можем попытаться достать это топливо.
Шестаков спросил:
– А каким образом?
– Очень просто. У нас здесь имеется три больших водолазных бота и несколько маленьких. Почти все они на плаву. Если снарядить добрую команду, можно попытаться достать уголь коробами и в мешках…
– Подожди, я не понял, – перебил Шестаков. – Какой смысл доставать уголь на рейде, если даже здесь, у стенки, можно сказать на берегу, мы его с «Русселя» взять не можем?.. Не вижу разницы!
Щекутьев терпеливо разъяснил:
– Разница такая, что «Руссель» взорван, а большинство тех посудин – цело.
– То есть как?
– Очень просто: на них открыли кингстоны, суда и затонули… Не стали на них взрывчатку тратить – они того не стоили. Да и не предвидели беляки, что мы: их поднимать надумаем. Взорвали только крейсеры. «Лейтенант Овцын» и «Орлик».
Шестаков переглянулся с Неустроевым, и на лице начальника экспедиции появилась тень надежды.
– А что… можно было бы попробовать… – задорно сказал Неустроев. – Только неясно – для начала, – как мы этих утопленников разыщем?
– Это я предусмотрел! – объявил с горделивой улыбкой Щекутьев. – У меня все на карте отмечено.
– Ну-у, молодец! – Шестаков радостно хлопнул Щекутьева по плечу. – Хвалю за службу!
Щекутьев весело отозвался:
– Служу революции!
– Значит, так… Сегодня же приступаем к расстановке буев на местах затопления кораблей – согласно отметкам на карте товарища Щекутьева, – деловито резюмировал Шестаков. – Завтра в составе всего штаба и приданных специалистов выйдем в море, посмотрим на месте…
На заседании штаба каравана присутствовали штабисты – все двенадцать – и начальник отдела Чека Болдырев.
Шестаков излагал обстановку:
