Убедившись, что никого нет, подбежал к окну, несколько раз постучал.
Тихо, шепотом, окликнул:
– Елена!..
В окне показался силуэт девушки. Она испуганно вглядывалась в сумерки белой ночи, в неясную стройную фигуру за окном.
Наконец узнала!..
– Здравствуйте, Лена!
– Петр?! Неужели это вы, Петр?
– Я. Что, не пожалело меня времечко? – с усмешкой спросил Чаплицкий.
Лена ответила грустно:
– Не в этом, наверное, дело. Просто я привыкла к тому, что вы всегда такой блестящий!..
Чаплицкий поцеловал ей руку:
– Леночка, я – как драгоценный камень. Подышите на меня, чуть согрейте – и я снова заблещу. Хотя мы все, вместе с Россией, и постарели на тысячу лет!
– Ну уж – на тысячу! – засмеялась наконец Лена. – Я только на пять. Хотя для женщины и это немало!
– Вы стали еще красивее, – искренне сказал Чаплицкий. – И одухотворенней…
– Это оттого, что я в основном питаюсь пищей духовной, – нервно улыбнулась Лена. – Вы не хотели бы попробовать, Петр?
Чаплицкий шутливо поднял обе руки:
– Ни за что! Пища духовная, Леночка, – это закуска не для меня!
Лена уже без улыбки всмотрелась в него:
– А знаете, Петр, вы действительно постарели. И от этого в вас появилось что-то человеческое. Раньше я вас очень боялась…
Чаплицкий искренне удивился:
– Боялись? Но почему?!
Лена сказала откровенно:
– Вы всегда выглядели ужасно высокомерным. И невероятно умным.
– Ну, это ерунда. У глупых людей очень часто бывают умные лица. Это оттого, что им думать легко, – пожал плечами Чаплицкий. – Значит, вы считаете, что я выглядел раньше высокомерным и умным… А сейчас?
Лена долго смотрела на него – тепло и сочувственно. Потом медленно сказала:
– Сейчас?.. В вас есть что-то потерянное… несчастное… Вы… извините меня, Петр, выглядите неудачником.
– Так-с, – прищурился Чаплицкий. – Понятно. Ведь всякий неудачник кажется женщине кретином.
Лена нервно переплела пальцы:
– Ах, Петр, ну зачем вы так? За эти годы я тоже изменилась. Теперь меня не так легко поставить в тупик вашими софизмами, как когда-то… Незапамятно давно… Когда я считалась вашей невестой…
– Вы еще помните об этом? – с тоской спросил Чаплицкий. – Мне показалось, что вы решили забыть свое прошлое, свою среду, свою отчизну. – И добавил глухо: – Свою память…
– Вам показалось? – мягко переспросила Лена. – И все потому, что я не бегаю по ночам окровавленная, в грязи, с пистолетом за пазухой?
Чаплицкий молча кивнул.
Лена настойчиво сказала:
– Но разве в этом память прошлому?
– И в этом тоже! – упрямо сказал Чаплицкий и неожиданно устало добавил: – Но я вас, Леночка, ни в чем не укоряю. Я бы сам охотно забыл свое прошлое…
Лена подошла ближе, положила руку ему на плечо:
– Петя, может быть, не надо забывать прошлое? Может быть, надо обо всем подумать по-новому?
Чаплицкий покачал головой:
– Не-ет… Я ничего передумать не могу. Мои воспоминания – как матрешки. Они вынимаются одно из другого. И уводят меня слишком далеко.
Лена бросила взгляд на измученное лицо Чаплицкого:
– Петя, вы чаю хотите?
– С удовольствием, Леночка.
Лена зажгла керосинку, поставила на конфорку старый железный чайник. И вернулась к разговору:
– Так что же вас не устраивает, Петр?
Чаплицкий пристукнул кулаком по столу:
– Решительно все. Бросать Россию я не хочу, а жить с большевиками – не могу.
– Почему? Разве честного человека не может волновать их идея свободы, равенства и братства?
– Да вздор это! – злобно бросил он. – Вздор! Я не хочу братства с чукчами! И там, где торжествует принудительное равенство, – нет свободы!
Чаплицкий зашагал по комнате, горячечно блестя глазами, быстро выкрикивая:
– А свобода напрочь исключает равенство, поймите это, Леночка! Пока я свободен, я всегда буду сильнее, умнее и богаче любого из них!..
Они долго молчали, пока Лена не произнесла печально:
– Тогда вы обречены. Они вас уничтожат… И будут по-своему правы…
– Мне это очень горько слышать от вас, Лена, – прошептал Чаплицкий.
Лена сняла с керосинки закипевший чайник, налила гостю чаю. Он сел к столу, сделал несколько жадных глотков. Лена тихо сказала:
– Но это правда, Петя. Вы ослеплены ненавистью. Неужели вы верите в победу своего дела?
– Верю, – упрямо сказал Чаплицкий. – Хотя наши вожди – те, которые идейны, – безумны! А те, что умны, – безыдейны.
– Чего же вы хотите, Петр?
Чаплицкий снова встал, взволнованно прошелся по комнате, остановился против Лены, блестя глазами, неожиданно предложил:
– Лена, Леночка! Давайте уедем… через границу… Вместе!.. Я ведь так сильно… и так нежно любил вас… Я и там найду себе место… Мне одному больше невыносимо… Я так устал.
Лена покачала головой.
– Не хотите?.. А что же делать мне?.. Зря я к вам пришел, зря на вас обернулся…
Лена не поняла его:
– Почему, Петр?..
Чаплицкий тоскливо объяснил:
– Я как жена праведного Лота: обернулся на Содом, и вот – обращен в соляной столп…
Лена промолчала.
– Я видел вас несколько раз с этим комиссаром… Шестаковым, – резко сказал Чаплицкий. – Скажите мне прямо – это из-за него?
Лена неопределенно пожала плечами и снова ничего не ответила.
