Когда к Дойчу заглянул Миро, пришлось пить ещё больше. Сначала потому, что цыган явился не с пустыми руками, а потом уже особых причин и не требовалось.
Вместе с человеческим обликом, алкоголь обычно забирал и социофобию Дойчлянда. Ребята пошли проведать Алису и остальных друзей.
— Угораздило же меня, Миро, связаться с такой наркоманкой… — произнёс при всех некрасивую фразу Дойч.
— Да… — не успел закончить цыган.
— Что же вы за гондоны оба! — гневно прервала его Алиса. — Вы себя-то видели, свиньи синие?!
— Видишь, Миро, что скорость с людьми делает? На честных, блядь, людей нападает, — с трудом ворочая языком, стал огрызаться Дойчлянд.
— Честные, блядь? Один блядун, другой пидорас. Где тут честь хоть какая-то? — возмутилась девушка.
— Но… — начал Миро.
— Да идите к чёрту, надоели! — Алиса встала с кровати и нетвёрдо пошла к выходу.
— Зачем девушку обидели, черти? — не поднимаясь с пола, стал заступаться Могила.
— Бля, а правда… Зачем обидели, Миро? — расстроено спросил Дойч.
— Э-э-эм, я даже рот не успел открыть… — запечатлел в словах правду цыган.
— Блядь, ну что я за мудак?.. — поинтересовался незнамо у кого герой.
— Мудак или не мудак – это, брат, хуй на трезвую разберёшь. Накатим-ка! — скомандовал Ефрейтор, ставя на паузу очередную лекцию о традиционализме.
И они накатили. Ведь, в сущности, кто такой мудак? Ежели с одного бока смотреть, то на другом боку все мудаки обязательно. И тут если логику включать, то крути хоть так эту мысль, хоть эдак, всех и оправдать можно, и очернить. Но если человек напился, то в дело вступает совесть или ещё какие-то христианские штучки. Не у всех, конечно, а у Дойчлянда. Бесконечная вариативность бытия заменяется в его голове на одну неприятную, но вполне чёткую мысль, лишённую противоречий, – «мудак – я».
Тяжкие думы прервал телефонный звонок. Гудело у Дойча.
— Да… — нерешительно начал он, отвечая незнакомому номеру.
— Привет. Узнал меня? — произнёс девичий голос.
— Конечно… Да… — без колебаний спиздел герой.
— Я хотела насчёт Алисы поговорить… Нехорошо получилось. Ты чужой мужчина, я же могла своей женской энергией нарушить ваш баланс…
— Ага, — прихуел Дойч и смекнул, что это, должно быть, та девица с пикника.
— Так вот… это… я хотела предложить… В общем, может, мы займёмся сексом втроём? Проведём обряд поклонения Лакшми, мне Ефрейтор показывал… Вернём вам благополучие…
— Ага… Ну, ты понимаешь, что я один это не решу как бы… Надо… — не договорил герой.
