— Хорошо, — как-то неуверенно ответил краснолицый мужчина.
— Ты даёшь мне своё мужское слово, да? — Дойчлянд вынуждал Владимира согласиться.
— Да, даю. Просто поговорим.
— Тогда я открываю дверь, мы пожмём друг другу руки, да? — перенимал инициативу хозяин квартиры. — Обещаешь?
— Да, обещаю, — ответил на рукопожатие Владимир и остался ждать в подъезде.
— Сейчас позову, — Дойчлянд отправился выполнять свою часть сделки.
Философ в это время исполнял ритуальный танец, смысл которого был вряд ли ведом даже ему самому, однако зрелище всех радовало: парень тоже нарядился в девчачье, но не своё, а взятое в шкафу матери Дойчлянда. Ефрейтор делал видеозаписи, кто-то хлопал в такт гудению, издававшемуся из глотки Философа.
— Философ, на выход! У тебя проблемы, — Дойч взял приятеля под руку и стал выводить из комнаты.
— Погоди-погоди, — попытался остановить Дойчлянда Ефрейтор, — куда ты его?
— Пришёл Владимир, говорит, что Философ у него деньги брал, я разбираться с этим не хочу, — и Дойч повёл радостного Философа к выходу.
Философ вышел в подъезд в одних носках и сарафане дойляндовской матушки, который был ему совсем не по размеру. Дойчлянд заметил, что друг вышел без обуви, но сначала не хотел вмешиваться, решив, что это ненадолго. Потом он взглянул в окно на этот угрюмый белый свет и сострадание его всё же разобрало. Дойч поспешил вынести Философу хотя бы домашние тапочки.
К несчастливой случайности, в это же самое время соседка со своими маленькими детьми мыла во дворе машину. Когда Дойчлянд вышел из подъезда, он увидел, как Философ с видом «Ляпапама» что-то пытается донести до соседки. Дойчу было необходимо срочно сгладить углы.
— Дорогая Елена, давайте сделаем вид, что вы этого не видели? — предложил женщине Дойчлянд, надевая тапочки на своего неодупля́ющего друга.
— … — Елена в недоумении лишь быстро моргала.
— День рождения у него сегодня, — соврал Дойчлянд, похлопывая Философа по плечу, — перепил, вся хуйня.
Соседка сделала вид, что согласилась, Дойч вернулся домой, а Владимир и Философ пошли своей дорогой. Точнее, своей дорогой шёл кредитор, должнику же пришлось соглашаться с выбором более сильного самца.
