– Хватит, – рявкнул Квирл, раздражённо хлопнув ладонью по столу, на что дремавший магистр Пламмель тут же подскочил на месте и открыл глаза. – На повестке ночи важный вопрос, и прошу вашего внимания и крайне серьёзного отношения к делу. Как вам всем известно, задача Совета – следить за равновесием силы в нашем таком переменчивом мире. За равновесием светлого и тёмного, за балансом живого и мёртвого, за ровным счётом явлений научно объяснимых на одно волшебное. Каждый из нас в своё время давал клятву использовать магию и знания только для поддержки и во благо этого баланса. Каждый из нас давал слово следовать законам волшебного мира, нарушение одного из которых может привести к немыслимой катастрофе. И что же я вижу? Правила писаны для всех, и все подписывались под ними кровью, но кое-кто клятвы ни во что не ставит. Творит, что заблагорассудится. Вытаскивает из подвалов книги с рецептами запретных зелий, расшифровывает их, а затем собирает в котле необходимые компоненты.
Все присутствующие в зале волнительно заёрзали, а Эйгон отложил лист подорожника в сторону и сцепил руки в замок.
– Кто же это такой дерзкий нашёлся? – осмелилась фыркнуть Магика. – Если кто из преподавателей Академии, то он завтра же лишится лекторского патента.
– Скорее всего, какой-нибудь начинающий чародей просто решил полюбопытствовать, а наш уважаемый Раверинус уже раздул из искры пламя, – успокаивающе протянул Чарсвин.
Квирл повернулся к сидевшему по левую руку Эйгону.
– Тайернак, не поведаешь нам детали?
– Отец, позволь я, – мягко вмешалась Лачтна, накрыв рукой ладонь верховного мага.
– Молчи, – рыкнул на дочь Квирл. – Я тебе слова не давал. Тайернак?
– Речь идёт об эликсире жизни, – процедил сквозь зубы Эйгон, уставившись в одну точку и не смотря на собравшихся магистров, в глазах которых застыли и ужас, и удивление, и осуждение.
– При этом, заметьте, – Квирл многозначительно поднял вверх указательный палец, – оживлять никого не нужно!
По комнате прошла ещё одна череда волнений: свечи сварливо затрещали, шторы на окнах заколыхались, и даже листки бумаги, сложенные аккуратной стопкой в центре стола, разлетелись в разные стороны; Галвину пришлось сорваться с места позади кресла Квирла и собирать.
– А если оживлять никого не требуется, то какого малярийного комара вам сдался эликсир? – Магистр Йерхен недоуменно заморгал.
– Полагаю, – снова взял слово Чарсвин, – всё дело в свойствах, которыми, якобы, обладает это чудодейственное зелье. Я слыхал ещё от своих учителей и на заре своей юности, что сие снадобье способно не только возвращать из лап смерти, но и замораживать жизнь.
– Уж ни горгулью ли своего Тайернак решил заморозить? – съязвила седая Магика, а после плотно поджала губы. – Этот омерзительного вида страшила воровал у нас ягоды на ужине по случаю пошива магистерских шапок для студентов юбилейного выпуска. Его не замораживать надо, а обратно в статую превратить. А то Тайернак насвоевольничал, вдохнул жизнь в камень, ещё и пенсне позволил нацепить, словно тот – академик со стажем.
– Позвольте всё же мне, – сорвалась Лачтна, звеня колокольчиками на браслетах, но её опять опередили.
– Хотелось бы вначале выслушать Эйгона, – пробасил Пламмель, на секунду приоткрывая один глаз. – А то гадать до утра будем, а ему и рта открыть возможность не представится. Поведайте нам, Тайернак, что вы такое удумали? Зачем пошли против правил и варите запретное зелье?
Эйгон облизнул сухие губы и выпрямил спину. Его взгляд встретился со взглядом Лачтны – воодушевляющим, подбадривающим и вселяющим уверенность, но ответа на свои старания в глазах Эйгона девушка не увидела. Помрачнев, она хрустнула костяшками пальцев, стянула с указательного дешёвое деревянное колечко и надела его на палец другой руки.
Тайернак кашлянул в кулак, словно пытался избавиться от морозных цепей, сковавших горло и мешающих говорить, и, наконец, выдавил:
– Ни для кого из присутствующих не секрет, что со мной происходит последние десять лет, – первые слова дались с лёгким хрипом. – Ко многим из вас я приходил со своей проблемой и просил помощи, но тщетно.
– А я говорил вам, мой мальчик, – поспешил поделиться своим мнением Чарсвин, – что это может быть не просто болезнь, а нечто серьезнее. Проклятие какое, да заковыристое. Не простым магом наложенное, а равным вам по силе.
– Равным по силе, – фыркнул Квирл. – Их всех магов нашего мира только шестеро могут сравниться с Тайернаком, и все шестеро присутствуют тут. Так на кого падает ваше подозрение, уважаемый Чарсвин?
– Что вы, что вы, Раверинус! – замахал тот руками. – Я просто сделал предположение, что это могло быть проклятие. Может, и правда болезнь. Вирусов последнее время развелось...
– Болезнь это или проклятие, и кому оно нужно – я так и не понял, – продолжал Эйгон, – но одно усмотрел в книгах точно: остановить процесс может эликсир жизни. И начал над ним работать.
