- Я не могу выразить словами все, что у меня в голове. Многое из этого ты не поймешь и подумаешь… подумаешь, что я сумасшедший, - сказал Кастиэль. Он посмотрел на город, раскинувшийся под ними. – Я люблю летать над городами и днем, и ночью, но ночью города напоминают мне о звездах над головой. Они словно маленькие вселенные, существующие сами по себе. Как и звезды, люди рождаются, люди умирают, сталкиваются друг с другом, встречаются и связываются вместе в танце, который длится всю их жизнь. Некоторые светлее, некоторые тусклее, у некоторых много детей, крутящихся вокруг них, другие же бесплодны. Создания Бога удивительны и красивы, - повернувшись к Дину, он потянулся и провел пальцами по его лицу. – Некоторые выглядят так, словно Он особенно заботится о них, делает их особенно красивыми, и внутри, и снаружи, хотя, по правде, внутренняя красота куда привлекательней внешней, и так много людей не утруждают себя тем, чтобы посмотреть на то, что скрывается за внешней оболочкой. Зачастую оказывается, что особенные Люди должны вытерпеть больше трудностей, нежели остальные. Они удивляются: за что и почему именно я? Я так долго смотрел на людей, но едва ли смог понять их природу во всей её многогранности. Ты красив, Дин Винчестер, но я не понимаю тебя, хотя мне этого хотелось бы. Ты заставляешь меня чувствовать себя странно, так, как раньше я никогда не чувствовал, заставляешь чувствовать так, как я не понимаю. Чем больше времени я провожу с тобой, тем больше мне хочется провести ещё. Я хочу видеть, как твои глаза светятся радостью, - Кастиэль улыбнулся, - слышать твои радостные возгласы, когда ты ведешь машину слишком быстро, и то, как ты иногда смотришь на меня, трогает меня так, как никогда не трогало.
Дину не удалось правильно понять все, что Кастиэль сказал. Он сглотнул, когда Кас коснулся его лица, и чувствовал себя так, словно глаза мужчины прожигали его, когда он говорил о красоте. Он не мог быть точно уверенным… но да, он получил ответ на свой вопрос, когда Кас прямо назвал его красивым, что было несколько странно, но это не остановило порхание в животе Дина.
- Я думаю, ты должен быть поэтом или священником. Ты так сплетаешь слова вместе, что на мгновение они кажутся исполненными смысла, и затем они просто снова оставляют вопросы, или, может быть, ты просто думаешь, что понял, хотя на самом деле нет, - улыбнувшись в ответ, Дин добавил: - Меня называли по-разному. Хороший любовник. Ублюдок. Классный. Горячий. Но никогда красивый. Даже не на улице, - сказал Дин, не желая думать обо всех вещах, которые он совершал в жизни, за большинство которых его бы осудили, о смертях людей, которых он не спас, или о тех, кого он убивал из-за того, что в них было.
Кастиэль медленно усмехнулся.
- Я не поэт и не священник, хотя я… религиозен. Я стремлюсь лучше узнать и понять Бога через Его работы, красоту цветка, силу шторма, я взгляну на любое место, в котором смогу найти Бога. Я вижу Его в тебе, в доброте твоего сердца и красоте твоей души. Если никто не углядел этого в тебе, то они не видели настоящего тебя. Ты для меня загадка, и все же это не меняет того, что я знаю, что это правда.
- Ты веришь в Бога, чудеса и маленьких ангелов? – спросил Дин, пошевелив пальцами на манер крыльев. – Это действительно мило. А сейчас… как насчет того, чтобы ты разрешил мне… дотронуться до тебя так, как я раньше не делал? – его ладонь скользнула к ручке под креслом. – Опусти свое сиденье вниз, - он позволил упасть своему собственному и посмотрел на Кастиэля.
- Да, я верю в Бога, в чудеса и в ангелов, - произнес Кастиэль, - но моя вера отличается от большинства популярных взглядов, - мгновение поколебавшись, Кастиэль сделал так, как сказал Дин.
Перевернувшись на бок, Дин дождался, пока Кас сделает то же самое, а затем наклонился и начал его целовать. Он подарил Касу легкий, игривый поцелуй, отстранившись, чтобы посмотреть на него. Увидев искры в глазах парня, Дин почувствовал, как громко в груди стучит сердце.
- Я не единственный, чьи глаза загораются, но думаю, что вижу сейчас кое-что, отличное от… радости… в твоих, - дразняще произнес Дин, снова накрывая губы Кастиэля своими и на этот раз скользя по ним языком, сталкиваясь с языком Каса.
Кастиэль во всем следовал Дину, копируя его движения, но не был уверен, что делать, когда язык Дина оказывался в его рту. Он преследовал язык Дина своим собственным, но его неопытность была слишком очевидна. Когда Дин отстранился, чтобы отдышаться, Кастиэль взглянул ему в глаза:
- Я… нормально… целуюсь?
- Черт, да, очень нормально, - ответил Дин, - ещё, - было неясно, требовал ли Дин большего, или спрашивал, хочет ли большего Кастиэль. Между вздохами Дин перевернулся, и теперь его верхняя часть тела растянулась на Кастиэле. Забравшись одной ладонью ему под пиджак, Дин сгреб в кулак его рубашку. – Хочу все на тебе измять, детка, - накрыв рот Кастиэля своим, Дин начал двигать языком вверх-вниз, двигаясь всем телом, прикасаясь к Кастиэлю, почти что занимаясь с ним любовью.
