— Прости, я не предупредила: после второй дозы изменения в твоем организме станут необратимыми. Вырваться ты не сможешь — яд освобождает тело постепенно и всегда сверху — вниз, так что работает у тебя сейчас одна голова. Или хочешь рискнуть и попробовать свои силы? Поверь, я не отличаюсь большим терпением.
— Чего ты хочешь? — неохотно разлепил губы пленник, едва заметно дернув головой. Мышцы шеи у него еще не работали. Но вот веки, глаза, язык и голосовые связки уже оттаяли… я все правильно рассчитала.
Погладив когтем кожу на его шее, я ласково предложила:
— Давай договоримся: ты больше ко мне не цепляешься, а я оставляю тебя живым и здоровым. Разумеется, на слово тебе не поверю, но, думаю, одна маленькая клятва поможет нам достичь взаимопонимания.
У Мессира презрительно дернулся краешек губ.
— Я и так скоро освобожусь. А вот хватит ли у тебя духу выполнить свою угрозу?
Я тихо рассмеялась.
— Ты совсем меня не знаешь, милый. Мне уже доводилось убивать. Инкубов, бесов, вампиров… даже демона однажды, — мои когти словно невзначай прошлись вдоль его шеи, с поразительной легкостью рассекая плотную кожу. — Или ты думаешь, я не по праву надела форму охотницы? Кстати, забыла сказать — этот яд не просто убьет: он парализует тебя до конца жизни. Ты будешь умирать столетиями. Один. Мечась в своем собственном теле и сходя с ума от бессилия, но зная, что сам обрек себя на такое будущее. Ты даже шею себе свернуть не сумеешь. Разве что откусишь язык и кровью истечешь? Хотя не-ет, для гордеца вроде тебя это — неприемлемый выход. Но никто не окажет тебе иную услугу: демоны… и особенно демоницы… создания мстительные. Так что подумай дважды, прежде чем отвечать.
— Твои условия? — коротко бросил Мессир, не поворачивая головы.
Я беззвучно рассмеялась.
— Ты поклянешься Тьмой, что больше не притронешься ко мне без моего разрешения. Не причинишь умышленного вреда ни мне, ни моим друзьям. Пообещаешь не мстить никому из нас за это небольшое приключение. И не доложишь директрисе о том, чем я занимаюсь по ночам. Как видишь, я не требую невозможного. Просто хочу себя обезопасить.
— После этого ты отдашь мне противоядие?
— Нет, — с сожалением признала я. — Противоядия от этого состава не существует. За год экспериментов мы нашли способ только ослабить его воздействие. Придется ждать, когда яд выведется сам.
— Сколько это займет времени? — глухо спросил инкуб.
— До рассвета. Но в твоем случае сроки могут быть и меньше.
Он так же глухо рыкнул.
— Я согласен.
После чего скосил глаза и хмуро добавил:
— Но при одном условии…
Спустя какое-то время я начала жалеть, что согласилась: оттаивал инкуб долго, утомительно и весьма болезненно. Я знала, что процедура неприятная — подопытные крысы, коих мы наловили в подвалах универа достаточно, еще долго попискивали, когда Улька заканчивала эксперименты. И денька два после этого ходили по клеткам враскоряку, пугливо косясь на сосредоточенно мешающую что-то в пробирке баньши.
С Мессиром же вышла совсем непонятная ситуация: оттаивание оказалось для него настолько трудным, что даже после того, как к суставам вернулась подвижность, самостоятельно передвигаться он не мог. Видимо, подозревая об этом, инкуб заранее стребовал с меня обещание привести его в порядок. И теперь, вместо того, чтобы своевременно вернуться в общагу, я натужно пыхтела, волоча этого кабана до постели, а потом с неимоверным трудом укладывала на живот, стараясь, чтобы этот полутруп не задохнулся в пропахших чужим п
В конце концов я сбросила на пол бесполезные комки перьев, обернутые во влажные наволочки, пнула их сапогом, загоняя в угол, и только тогда облегченно вздохнула.
— Все. Лежи тихо. Я тебе массаж сделаю.
— Одежду сама снимать будешь, — пробурчал в матрац распластавшийся на постели мужчина.
— Думаешь, не справлюсь?
— Мою одежду не всякий нож берет, — чему-то усмехнулся инкуб, а я пренебрежительно фыркнула. И, наклонившись над ним, одним ударом когтей располосовала остатки рубахи вместе со штанами.
— Да ну?
— Ты что творишь?! — возмущенно дернулся Мессир, когда я рывком содрала с него остатки одежды. На что-то большее он, к счастью, был не способен.
— Облегчаю себе работу. Или ты думал, я тебя буду эротично раздевать? — снова склонившись над зарычавшим мужчиной, я насмешливо хмыкнула ему прямо в ухо. — Обойдешься, дорогой. Беречь твою одежду мы не договаривались.
— Какая же ты с-с-смелая… — прошипел он, когда забралась на кровать с ногами и с комфортом устроилась у него на пояснице.
— Еще бы, — охотно согласилась я. — Но в моем положении ничего другого не остается. Ты согласен?
Он протестующе дернулся, медленно свирепея от невозможности навязать свои условия, но увы — сведенные судорогой мышцы не давали ему ни согнуться, ни разогнуться толком. Он даже поднятые руки не сумел нормально опустить, поэтому лежал на животе в позе морской звезды — забавный донельзя, уязвимый, униженный и едва ли не более беспомощный, чем раньше.
