Мессир нахмурился. После чего зачем-то поменял облик и снова посмотрел на меня черными глазами мужа.
— А разве ОН его тебе предлагал?
Я хмыкнула и снова взялась за массаж.
— Его все устраивало. Мое тело, голос, запах, длина волос… но для суккубы, поверь, это еще не самый плохой вариант.
— Тогда почему ты здесь, а не с ним? — снова нахмурился инкуб и чуть повернулся, чтобы мне было удобнее добраться до его бедра.
Я сдула с лица упавшую прядь.
— А почему ты сейчас сменил облик?
— Не могу долго ходить в одном и том же.
— Чужой образ давит? — понимающе усмехнулась я. — Хочется выбраться из старой кожи, развернуть плечи и вдохнуть глоток свежего воздуха? А ты попробуй представить, что этой способности тебя лишили. Зуд никуда не делся, в груди уже тесно, дышать нечем, от желания что-либо поменять хочется выть и кидаться на стены… но ты не можешь. Ты заперт в клетке чужих желаний и при этом знаешь, что уже никогда, ничего в себе не изменишь. Ты мертв, понимаешь? Всего лишь потому, что какая-то поганая магия заставляет приносить себя в жертву ради чьего-то недолговечного удовольствия.
На лице инкуба проступила странная задумчивость.
— Суккубы принимают постоянный облик лишь однажды…
— Вообще-то нет, — снова усмехнулась я, отодвигаясь и берясь за мускулистую голень. — Замужество нас ограничивает, но при определенных обстоятельствах смена облика все-таки возможна. Даже если супруг будет возражать.
— Ты уверена, что будет?
Я пожала плечами.
— Демоны эгоистичны. Каждый желает заполучить совершенство лишь для себя одного. Зачем ему жена, которая от него не зависит? Имея полную гарантию, что она — его и только его собственность, не надо беспокоится, что кто-то более успешный ее уведет. Абсолютная верность. Абсолютная власть и безупречный контроль над ситуацией. Была бы у тебя возможность, какой бы путь ты избрал?
Мессир усмехнулся.
— Я же демон…
— Тогда не задавай глупых вопросов и давай сюда вторую ногу.
Какое-то время я работала молча, сосредоточенно отдаваясь важному делу. Мессир, прикрыв глаза, о чем-то размышлял, послушно то поднимая, то поворачивая ногу, когда это требовалось. Ближе к рассвету, когда я взялась за его руки, он уже мог нормально сидеть, а когда начала разминать подушечки пальцев, неожиданно раздул ноздри и как-то странно выдохнул.
— Что? — не поняла я, когда пальцы в моей ладони сперва дернулись, а потом подозрительно обмякли. — Тебе опять больно?
Он шумно вздохнул и посмотрел на меня каким-то долгим, полным непонятного сомнения взором.
— Нет.
— О, тогда, значит… нравится? — догадалась, наконец, я, на что он недовольно заворчал и поспешил отвернуться. — Ну и зря. Своих желаний не надо стесняться. Иногда крохотная просьба решает огромное количество ненужных проблем.
— Где ты этому научилась? — хмуро спросил он, отнимая руку и поворачиваясь ко мне другим боком.
— Обязательная программа воспитания: суккуба должна уметь доставить удовольствие мужчине. И не только с помощью плотских утех.
— А для тебя кто-нибудь такое раньше делал?
— Да. Только этого меня понадобилось намертво привязать к ложу и надеть кандалы, — я подняла на него спокойный взгляд. — Хочешь еще что-нибудь спросить о моем прошлом?
Мессир недовольно сузил глаза.
— Хочу получить от тебя честный ответ… но не уверен, что ты согласишься это сделать.
— Задай сперва вопрос, а я скажу, готова ли ответить, — хмыкнула я. — А вообще, ты меня удивляешь — ты один из немногих мужчин, кто не пытается за меня думать.
Он пренебрежительно фыркнул.
— Я тоже поражен, что ты способна это делать самостоятельно… АР-Р-Р!
— Ох, прости, — очаровательно улыбнулась я, вынимая вонзившиеся на всю глубину когти из его плеча и невинно хлопая ресницами. — Я такая неловкая!
— Хельр-р-риана… — раздраженно рыкнул Мессир, потирая мгновенно затянувшиеся ранки. — Ты игр-р-раешь на моих нервах!
— На чем умею, на том и играю, — промурлыкала я, жмурясь, как сытая кошка. А когда он без предупреждения принял демоническую ипостась и, разъяренно шипя, цапнул меня за руку, мгновенно прильнула к его груди, инстинктивно поступая так, как поступила бы с Князем. Мои руки беспрепятственно обвили его шею, внезапно ожившие волосы перехватили метнувшиеся в мою сторону смоляные пряди, привычно спеленали их, переплелись в страстном танце. А затем я пощекотала кончик заостренного уха острым коготком и, потершись щекой о жесткие чешуйки на коже, тихонько заурчала.
От столь неожиданной смены настроений Мессир замер, так и не поранив мне кожу. Его когти, щелкнув в опасной близости от моего лица, растерянно разжались. Жесткие складки в уголках рта расслабились. Гневно раздувающиеся ноздри застыли. После чего он шумно выдохнул и все еще недовольным голосом рыкнул:
— Зачем ты это делаешь?!
