"Если бы не замужество, в день совершеннолетия я могла бы совершить большую ошибку, — горько подумала я. — И, когда "темная" ипостась пробудилась бы полностью, потеряла бы рассудок. А Князь уберег меня от этого. Перенаправил ее интерес на себя, поэтому никто, кроме меня и него, в итоге не пострадал. Разве оно того не стоило?"
— Теперь ни к чему об этом говорить, — сказала я вслух, успокаивающе положив руки на Улькины плечи. — То, что должно было произойти, произошло. Я могу лишь смириться или бороться с этим. Но пока не понимаю, где мои чувства, а где — обычные для суккубы инстинкты. И это заставляет меня нервничать.
— Я боюсь за тебя, Хель, — жалобно хлюпнула носом баньши, вцепившись в мои руки, как в родные. — А что, если Князь все-таки победит? Что, если ты однажды себя потеряешь?
Я фыркнула.
— Вот уж нетушки. У меня перед Князем есть существенное преимущество.
— Какое? — подняла на меня растерянный взгляд Улька.
— Я знаю его имя. Тогда как он еще не представляет, на что я в действительности способна.
К следующим выходным на нашем огороде снова созрел урожай, и мы, тщательно обработав грядки, отравились к городской ведьме. Мартина на этот раз тоже пришлось взять с собой, поскольку он впервые за три года изъявил желание встретиться с мадам Ольдман. А на мое закономерное удивление с важным видом сообщил, что видел накануне вещий сон и теперь хочет его проверить.
Понимая, что обмана мне не простят, отговаривать ангела я не стала. Но настояла, чтобы в Город мы отправились всей группой, да еще под бдительным присмотром акинарцев, с неожиданным энтузиазмом отреагировавших на возможность прогуляться по кладбищу в темноте.
Признаться, меня их азарт несколько обескуражил — мне всегда казалось, что телохранители должны отговаривать охраняемых от сомнительных авантюр. А эти только обрадовались. И даже на огороде не отказались поработать, чтобы мы успели обернуться до вечера.
Уже подходя к знакомому розовому домику, я с сомнением посмотрела на спину идущего впереди Сара, и тот, как почувствовал, внезапно обернулся. Сперва потянул чутким носом воздух, затем обменялся непонятно долгим взглядом с идущим последним братом и за мгновение до того, как я толкнула маленькую калитку, вдруг качнул головой.
— У ведьмы кто-то есть.
Я пожала плечами.
— Что с того? У нее часто бывают гости. Но здесь без ее ведома ни одна травинка не согнется.
— Мне не нравится этот запах, — решительно заступил мне дорогу оборотень. — К тому же, чужак не один, поэтому я пойду с тобой.
Я смерила акинарца сомнительным взором.
— Мадам Ольдман не жалует мужчин. Мартина она давно приглашала, а ты… как бы без шкуры сегодня не остался.
— Главное, чтобы ты не осталась. Остальное я переживу, — на удивление серьезно ответил оборотень и, прежде чем я успела возразить, первым зашел во двор.
Мы с Мартином, забрав у друзей охапки трав, послушно двинулись следом. Мохнатого предупредили — пускай не жалуется, если мадам Ольдман решит подпалить ему хвост. Васька в свое время уже нарвался, когда захотел за мной проследить, и с тех пор держится от забора подальше. Улька тоже близко не суется — к баньши у старухи какая-то особая нелюбовь. А уж к плутоватому фею она и вовсе неровно дышит. В том смысле, что всякий раз, когда Шмулю удавалось хоть на волосок нарушить воздушное пространство над лужайкой, с ним всегда происходило что-то нехорошее. То оса за губу цапнет, то крыло подвернется, то невесть откуда взявшийся муравей за шиворот упадет… один Зырян ни разу не пострадал. Но исключительно потому, что никогда не подходил близко.
— Осторожнее там, — пробурчал Васька, беспокойно помявшись возле калитки. — И… это… зовите, если что.
Рас, что удивительно, с нами не пошел — остался подпирать калитку вместе с ребятами. Стоял, расслабленно опершись на деревянный столбик, и безмятежно жевал сорванную по пути травинку. Но при этом так внимательно скользил взглядом по сторонам, что я сразу успокоилась — наглый волчара будет начеку и никого не даст в обиду. А если понадобится, и к дому метнется, не испугавшись проклятия старой ведьмы.
До крыльца мы добрались без приключений — ни один растущий вдоль тропинки кустик не посмел загородить нам дорогу. И даже появившийся в воздухе огромный осиный рой, задумчиво покружив над головой Сара, быстро растворился в наступающих сумерках. А вскоре до нас донеслись приглушенные голоса — хрипловатый мужской, чем-то сильно недовольный, и задорный женский… вернее, девчоночий, в котором слышалась откровенная насмешка.
— …я уже все сказала, Алахх. У тебя двое суток. После этого портал закроется для тебя навсегда.
— Ты не посмеешь! — вскипел мужчина, и в домике что-то с глухим стуком упало. А затем послышался заливистый смех ведьмы.
— Кто мне запретит? Кстати, я передумал: у тебя остались одни сутки, несдержанный ты наш. А промедлишь еще немного, и я урежу твой срок до часа. Хочешь повеселить меня еще больше?
Из-за двери раздался раздраженный рык, и я едва успела отпрянуть, когда старенькая дверь с отчаянным визгом распахнулась, едва не стукнув меня по лбу.
