Смотрю в темноту и жду, оглушенная дробью собственного сердца. Мне страшно, но я боюсь не того, что допускаю ошибку, а я боюсь неизвестности. Я знаю, что может быть больно, но какой будет эта боль и смогу ли я ее терпеть – эта неизвестность пугает. Я боюсь все испортить.
– Я буду осторожен, честно, – справившись с защитой, парень склоняется к моему лицу. Он будто читает мои мысли и успокаивающе поглаживает по щеке.
– Я знаю, – выдыхаю я и ловлю очередной дразнящий поцелуй. – Я
–
Он опускает руку к моей промежности и ласкает изнывающую от возбуждения чувствительную точку, кружит по ней подушечкой большого пальца, вызывая во всем моем теле дрожь. Прикрываю глаза, наслаждаясь моментом, как Глеб резко, но не грубо, толкается внутрь, тем самым разрывая последнюю преграду, сохранявшую надежду остаться друзьями.
Резкий болевой импульс пронзает меня и я всхлипываю, впиваясь ногтями Глебу в плечи, он же, крепко держит меня за бедра, не позволяя сдвинуться. Часто дышу и пытаюсь унять боль, я знаю, что это пройдет, но хочется как можно скорее!
– Веснушка, – парень наклоняется к моему лицу и упирается своим лбом в мой, обжигая горячим дыханием мои губы. – Моя Веснушка, – слышу в его голосе улыбку и неожиданно улыбаюсь сама, обвивая его руками за шею.
– Твоя, – шепчу в ответ и спускаю руки по его спине, влажной от пота.
Глеб ловит мои губы и целует, мягко и тягуче, словно специально отвлекая меня от неприятных ощущений, медленно сходящих на нет. Его тяжелое дыхание красочно демонстрирует мне, насколько сложно парню дается это ожидание. В какой-то момент, он не выдерживает, и делает первое движение бедрами, вынуждая меня тихо зашипеть.
– Прости, – прервав поцелуй, произносит он и опускает руку между нашими телами.
Спустя секунду, его пальцы умело надавливают на возбужденную плоть и я, с тихим стоном удовольствия дергаюсь, а Глеб в этот же миг совершает уверенный толчок. Снова прикосновение к той самой точке и я снова дергаюсь навстречу новому толчку. Боль не исчезла, но ее так ярко перебивают ласки Глеба, что с каждым новым движением мышцы внизу живота начинает скручивать приятной судорогой.
– Если завтра окажется, что это сон, то я сдохну, – рычит он, доводя меня до исступления своими удивительно нежными и мягкими движениями. – Не могу больше! – засасывает мои губы и усиливает свой напор.
Никогда не понимала всех этих стонов и криков в фильмах, но сейчас осознаю, что сдержать этот поток эмоций, обуздать собственное наслаждение, попросту невозможно. Нужна разрядка, крик, всхлип, стон, что угодно, иначе я попросту взорвусь и мое сердце выскочит из груди. Никогда не испытывала подобного и даже не представляла, что
Загнанно дышим и стараемся вернуться к реальности, не знаю сколько времени спустя, но здравомыслие ко мне возвращается. Я порываюсь встать, но Глеб не дает мне уйти. А еще не дает погрузиться в размышления, ровно как и не дает зациклиться на бытовухе, по типу испачканного кровью постельного белья или съехавшей повязки с пораненной ноги Глеба. Его поцелуи тушат чувство стеснения и дарят уверенность в правильности принятого решения.
Я счастлива и чувствую, насколько счастлив Глеб.
Глава 17. Не в свое дело
Просыпаюсь утром под звуки будильников и собачьего лая, вся сырая от пота в объятиях Глеба, ведь он так и не отпустил меня, даже в душ не отпустил, продолжая сладко истязать своей любовью и нежностью. Открываю глаза и прислушиваюсь к собственному телу, к своим ощущениям: странное саднящее чувство между ног и одновременно приятная нега в каждой клеточке моего организма напоминают мне о случившемся.
Поворачиваю к Глебу голову и не могу сдержать улыбку, разглядывая его лицо. Спит или притворяется? Вот уж не знаю, потому что его руки крепко прижимают меня, кажется, дернусь и он усилит хватку. С ним так жарко, во всех смыслах… За все это время я уже привыкла просыпаться с парнем, но это утро слишком особенное, и не потому что я голая, а потому, что мне даже хочется прогулять универ и все остальное, лишь бы насладиться этим мгновением подольше.
Любовь меняет людей? Да, это так, потому что вчерашняя Злата уже бежала бы готовить завтрак и собирала сумку в университет. Но сегодняшняя Злата напрочь пропитана романтической ленью.
Чуть подаюсь вперед и оставляю на губах Глеба мягкий поцелуй, тотчас замечая, как дергаются уголки его губ в полуулыбке.
– Ты не спишь, – тихо усмехаюсь я и, получив заветное покачивание головой, целую снова. – Доброе утро? – как-то даже вопросительно звучит мое пожелание.
– Добрее не бывает, Веснушка, – приоткрыв сначала один глаз, потом второй, с улыбкой отвечает Глеб.
