– Думаю, поговорка твоей бабушки имеет немного не тот смысл, который ты пытаешься в нее заложить, – вскакиваю следом и подхожу к нему. – Глеб, я не знаю зачем соврала, правда! Но я больше не хочу между нами секретов, ты должен знать, что мне Райский, как мужчина, безразличен! Я уже сказала сегодня, что люблю тебя, а если я сказала – так оно и есть!
– Он тебе, может, и безразличен, да вот ему ты явно небезразлична! – огрызается парень. – И, заметь, как изменилось его отношение к тебе, после вашей “работы” в приюте, и как изменилось его отношение ко мне! Ты подала ему надежду, Злата!
– Я ничего ему не подавала! – всплескиваю руками я.
– Спасибо, что сказала. Я об этом подумаю до завтра, а сейчас я устал и у меня все болит! – стиснув зубы и тяжело дыша, Глеб выходит из моей комнаты, напоследок громко хлопнув дверью.
Затем, я слышу второй хлопок – дверь его комнаты.
Первая мысль – бежать за ним и продолжать объясняться, но я знаю Глеба, ему нужно “перебеситься”. Он очень эмоционален и ему частенько требуется время чтобы совладать с собой и успокоиться.
Утешаю себя этим, ведь я сказала правду, причем в ней не было ничего такого… Наверное… Черт! Выхожу из комнаты и смотрю на закрытую дверь Глеба, опускаю взгляд на пол, где должна быть узкая полоска света, но ее нет. Может быть он и правда лег спать? Сегодняшний день был щедр на потрясения для нас обоих.
Переборов внезапно появившееся чувство вины, я иду на кухню: есть не хочется, просто иду туда по привычке и, открыв холодильник, бездумно смотрю на полки с овощами, пока он не начинает громко пищать, возвращая меня к реальности. Закрываю дверцу и прислоняюсь к ней лбом, медленно выдыхаю и сжимаю кулаки от бессилия.
Рядом со мной слышится стук собачьих когтей по полу и я поворачиваю голову на звук: так и есть, на кухню за мной пришел Анубис. Пес подходит ко мне и тычется мокрым носом мне в руку, вынюхивая что-то в сжатом кулаке.
– У меня ничего нет, – разжимаю кулак и показываю Бису пустоту на ладони. – У тебя есть еда, – указываю ему на миску, полную корма, но пес продолжает тыкаться мне в руку. – Ох и дурашка ты, – усмехаюсь я, – не надо искать то, чего нет.
Направляюсь в ванную, чтобы быстро принять душ и приготовиться ко сну, а что еще делать? Замираю, когда, сняв с себя одежду, остаюсь в одной лишь футболке Глеба. От нее до сих пор исходит его запах, невыносимо будоражащий мои рецепторы, и да, мне очень нравится носить на себе его вещь.
Так неожиданно приятно об этом думать, особенно когда ты уже это сказала вслух. Словно я не только ему призналась, но и себе тоже.
Обнимаю себя за плечи и закрываю глаза, вспоминая недавние события в моей комнате. Нет, не те, что были после моего рассказа про Райского и приют, а те, что были до этого. Было потрясающе, как обычно с ним, но я все испортила…
После душа надеваю белье и снова футболку Глеба, прямо на голое тело, и млею от этого мнимого ощущения близости. Возвращаюсь к себе и, погасив свет, ложусь спать.
Мысли в голове устроили целое представление, мой мозг будто издевается надо мной! Ворочаюсь постоянно, не могу найти удобное положение, чтобы уснуть, отчего начинаю нервничать и все больше думать о нас с Глебом.
Переворачиваюсь на спину и долго смотрю в темноту, отгоняя нехорошие мысли и дальнейшие развития событий. Я не усну, точно теперь не усну! А утром все может окончательно испортиться. Вскакиваю с постели и как есть, в футболке Глеба и в белье, выхожу из своей комнаты. Прохожу мимо спящего Анубиса к комнате Глеба и решительно открываю дверь.
Темно, Глеб лежит на кровати и мне не видно спит он или нет, пытаюсь вглядеться и рассмотреть, но все тщетно. Сердце бешено колотится в груди и как-то разочарование накатывает.
