– Я пытаюсь, – всхлипываю я. Глеб прижимает меня к своей груди и я с наслаждением вдыхаю его запах, сминая в руках ткань куртки. – Все так странно, все непонятно… Мы вместе, но мы не вместе. Мы расстаемся, но не расстаемся… – голос срывается и я попросту хнычу.
– Ты злишься на меня, я понимаю. Я в твоей душе так знатно натоптал за этот месяц, что заслужил куда большей ненависти.
– Я не ненавижу тебя, а наоборот, – поднимаю голову и смотрю парню в лицо. – Но я запуталась в своей жизни…
– Поэтому нам и нужно побыть на расстоянии, чтобы распутаться, – отвечает Глеб и, продолжая меня обнимать за талию одной рукой, достает из кармана свой телефон. – Нам пора, время.
– Нет, пожалуйста, – часто-часто мотаю головой я. Сильнее сжимаю его куртку и замираю на месте, меня как будто парализует от страха.
– Веснушка…
– Нет, – всхлипываю я в отчаянии и пихаю парня руками в грудь. – Это какая-то проверка? Злая шутка? Может, ты с кем-то поспорил на меня? Может быть разлюбил? Ну так скажи так, как есть!
– Да, нет же, Злата! Люблю, в том и дело!
Глеб тяжело вздыхает и убирает от меня руки, нервно взъерошивает свои волосы и смотрит куда-то в сторону. На его лице выражается самая настоящая боль, он мучается, наверняка уже сам жалеет о своем решении.
– Не уходи, пожалуйста, – вытираю рукавом слезы, непослушно вытекающие из глаз. – Если любишь меня, не уходи!
– Послушай, – обхватив мое лицо ладонями и глядя прямо в глаза, говорит Глеб. – Я не врал о своих чувствах – никого не люблю так, как тебя. Но мы не должны были начинать наши отношения с жертв, ни ты и ни я. Нам нужно разобраться и реализоваться.
Киваю и продолжаю вытирать слезы рукавами. Чтобы хоть как-то отвлечься, наклоняюсь и глажу Анубиса. Пес чуть поджимает уши, считывая мое эмоциональное состояние, и даже пару раз облизывает мне руку.
– Я буду его беречь, – говорит Глеб. – Обещаю. Когда я вернусь, мы обязательно встретимся. Но сейчас нам и правда уже пора идти…
Выпрямляюсь и смотрю парню в лицо, мое сердце бешено стучит в груди и я делаю шаг, после чего обнимаю Глеба за шею и впечатываюсь своими губами ему в губы. Целую долго, уверенно и настойчиво, как никогда раньше, потому что боюсь, что этот поцелуй будет для нас последним. Парень с жадностью отвечает и от этой страсти душа выворачивается наизнанку.
– Эй, ребят, время! – зовет нас Семен и машет рукой, вынуждая оторваться друг от друга.
Глеб забирает у меня поводок Анубиса и пристегивает карабин, после берет меня за руку и мы идем ко входу в военкомат. Пока прощаемся и обнимаемся, я стараюсь держать лицо перед мамой и братом, пытаюсь не плакать, но это сейчас просто невозможно.
– Будь умничкой и покажи им, чего стоит Злата Ш
Но увы, такое бывает только в сказках, а я не в ней, потому что металлическая решетчатая дверь запирается дежурным после того, как Глеб с Анубисом, даже не обернувшись ни разу, заходят внутрь. Их сразу отправляют к остальным и они скрываются из вида.
Я не рыдаю, нет, я уже прошла эту стадию в прошлые несколько адских дней, просто тихо, почти беззвучно, плачу, пока идем к машине. Мама держит меня за руку и тепло ее ладони успокаивает.
– Кого куда везти? – спрашивает Сема, когда открывает водительскую дверь.
– Домой, – говорит мама. – Вези нас домой.
– У меня завтра пары и важный семинар, – шмыгнув носом, говорю я. – Мне надо на квартиру.
Мама с братом переглядываются и, выдержав небольшую паузу, Семен кивает. Хорошо, что у мамы в деревне хозяйство и за ним нужно присматривать, а то, я почти уверена, что она бы поехала со мной.
Когда приезжаю в нашу с Глебом квартиру, бросаю в прихожей сумки и отправляюсь в свою комнату. Падаю на кровать, утыкаюсь лицом в подушку и кричу. Кричу так громко, как только могу, чтобы выплеснуть накопившийся заряд эмоций.
Тогда кутаюсь в одеяло и закрываюсь с головой, зажмуриваюсь и изо всех сил пытаюсь уснуть в надежде, что проснусь и все будет как прежде. А вся эта дичь была лишь плодом моего воображения, ужасным сном, в который я стойко не верила…
Глава 25. Гнев
