Она едва сознавала его слова, но почувствовала, как его руки крепче обхватывают ее за талию. Пульсирующее древко терлось об нее все сильнее и сильнее, пока не довело до экстаза. И в тот же миг Элли сорвалась в водоворот невыносимо приятных эротических ощущений. Ее накрывали, одна за другой, волны потрясающего наслаждения, древко Джастина все продолжало двигаться в том же ритме, пока он сам не потерял самообладания. Она ощутила, как внутри ее толчками заливает горячая влага, и испытала новую кульминацию, сильнее предыдущей. Джастина сотрясало от наисильнейшей за всю его жизнь разрядки. Извержение было мощным и яростным, таким долгим, удивительно, как его не разорвало на мелкие кусочки. Но сейчас тишину нарушало только частое прерывистое дыхание их обоих. Ослабевшая Элеонора привалилась к нему, положив голову ему на плечо. Ее тело до сих пор дрожало от двойной кульминации.
Невероятно! Невозможно поверить, что Джастин отреагировал с такой страстью на одно лишь прикосновение ее рук и жар между бедрами. Как и все мужчины, он любил секс, за последние десять лет женщин в его постели перебывало более чем достаточно. Но он не мог припомнить, чтобы хоть раз испытывал столь глубокое удовлетворение и яростное извержение. Казалось, оно никогда не кончится и заполнит его от макушки до ног.
Черт, они же оба не только полностью одеты, но сидят в движущейся карете, в которой сейчас витает густой аромат секса! Да о чем он, черт побери, думал?
Элли лежала в такой истоме и расслаблении, что даже не сразу осознала перемену. Плечо Джастина под ее головой напряглось, грудь равномерно поднималась и опускалась, руки соскользнули с ее талии.
Элли подняла голову и посмотрела ему в лицо: брови нахмурены, скулы заострились так, что едва не рвут кожу, черты его лица окаменели.
Определенно не снисходительный вид пресыщенного любовника.
Она облизнула пересохшие губы и рискнула заговорить:
— Ты на меня сердишься?
— На себя, — резко поправил он.
Ее глаза расширились.
— Почему?
— И ты еще спрашиваешь?
Испытывая отвращение к себе, он потряс головой, поднял Элли за талию, снял с коленей и посадил рядом. Быстро подтянул на место лиф ее платья и застегнул на спине. Затем занялся своей одеждой. Ноги у Элли были как ватные. Она сжала колени и невольно ахнула, испытав новую волну удовольствия — виной всему набухший бугорок, прятавшийся под темными завитками внизу живота. Щеки снова загорелись румянцем, она осознала, что влага между ног не только собственная. Хуже и быть не может! Мало того, что она снова позволила себе потерять самообладание в руках Джастина, так еще и имеет неопровержимые доказательства своего падения. Как она могла снова допустить это? Какое невероятное унижение!
— Этого не должно было снова произойти! — прорычал герцог, словно прочитав ее мысли — по крайней мере, некоторые из них. — Нельзя было этого допускать, если не… — Он осекся и яростно уставился в никуда. Его глаза мрачно поблескивали.
— Если не что? — подтолкнула его Элли.
— Мы и так здорово задержались. Предлагаю вам привести в порядок волосы и надеть шляпку, — приказным тоном сообщил он и отдернул занавески на оконцах. Салон залило ярким светом. Джастин снова постучал по потолку экипажа. — В Ройстон-Хаус, Билсбури.
Элли еще несколько секунд смотрела на него, потом отвернулась и слепо уставилась в окно, как раньше, не желая показывать жгучие слезы.
Выражение лица и то, как он с ней разговаривал, не оставляло ни малейших сомнений: он глубоко сожалел о том, что между ними произошло. Она тоже должна сожалеть, только по иной причине. Физически оставив ее невинной, он разрушил всякую вероятность, что она сможет быть близка с каким-либо другим мужчиной. Она желала и будет желать всю оставшуюся жизнь только его. И любить тоже. Какой кошмар. Полная катастрофа!
